Фил находит ее, но возится очень долго. Наконец, замок поддается. Я с облегчением тру запястья. Бросаюсь на шею брату:
– Как хорошо, что это ты, а не он! – прижимаюсь к его груди.
Фил молча гладит меня по голове.
– Сейчас поедем к отцу, – говорит он после недолгой паузы.
Отстраняюсь и удивленно смотрю на него:
– В смысле? Домой? Зачем?
– От хочет с тобой поговорить, – отвечает Фил, отводя глаза в сторону. – Поехали отсюда.
Отец хочет поговорить? Сердце учащенно бьется от радостного волнения. Видимо, оно того стоило, чтобы меня похитил бандюган, раз он вспомнил обо мне.
Выходим из этой развалины, идем в сторону внедорожника брата. Через пять минут уже летим по трассе в сторону элитного поселка, где живет мой отец со своей семьей. Я атакую Фила вопросами:
Как он узнал, где я?
О чем со мной хочет поговорить отец?
Где Леон, и решили ли они с ним свои вопросы?
Но Фил отмалчивается. Говорит, что все узнаю от отца, когда приеду.
Ну от отца, так от отца.
Папа живет в огромном особняке. Как по мне, слишком большом и роскошном для троих человек: него, его жены и Фила. В доме слуг больше, чем жильцов.
Брат провожает меня в роскошную гостевую комнату, чтобы я могла привести себя в порядок. Мне даже приносят чистую одежду. Кручу презрительно в руках платье лавандового цвета с американской проймой. Не понимаю, откуда вообще у отца в доме платье моего размера?
Принимаю душ, высушиваю волосы. Хоть я и не любитель платьев, но моя толстовка и джинсы грязные настолько, словно я бегала по крышам, спасалась от погони и меня брали в заложники.
Вообще, даже не верится, что все это произошло со мной за последние сутки. Как будто случайно попала в боевик какой-то.
Робко выхожу из комнаты, нервно разглаживая подол платья. Фил встречает меня:
– Пойдем, провожу, – говорит он, даже ничего не сказав про то, как я выгляжу. Обычно он активно поощряет, чтобы я “выглядела как девочка” и не скупится в такие моменты на комплименты.
Но я слишком волнуюсь перед встречей с отцом, чтобы долго думать об этом. Даже уже вспомнить не могу, когда в последний раз с ним разговаривала.
Следую за братом через широкий светлый холл. Я бы точно не смогла жить в настолько помпезном доме. Словно по музею иду. Вот-вот появится бабушка-смотрительница и отругает меня за то, что трогаю экспонаты.
Поднимаемся по парадной лестнице, поворачиваем направо. Проходим по длинному коридору и останавливаемся около двери. Фил кладет руку на ручку, бросает на меня взгляд.
Киваю ему, давая понять, что я готова. Поворачивает ручку и распахивает передо мной дверь. Захожу и замираю на входе.
В просторной светлой комнате, наверное, кабинете отца, в креслах напротив друг друга сидят мой отец и… Леон.
Оба поворачиваются на мое появление. Отец сразу поднимается и, широко улыбаясь, идет ко мне навстречу:
– Ева, а вот и ты! – говорит, подходя ближе.
А вот и я. Стою, опешив. Перевожу взгляд с отца на Леона и обратно.
– З-здравствуй, папа, – мямлю растерянно.
– Проходи, не стесняйся, – отец кладет мне руку на спину и подталкивает в сторону Леона.
Тот тоже поднимается. Ждет, пока я подойду. Что вообще происходит?!
– Ева, позволь мне представить моего давнего хорошего партнера, Леон Аронский, – представляет он нас, когда я подхожу ближе. – Леон, моя прекрасная дочь, Ева.
Зачем он нас представляет? Он что, еще не в курсе, что мы знакомы? Нет, не может быть. Ведь Леон при мне ему звонил, говорил, что похитил меня. Ничего не понимаю!
– Рад знакомству, – галантно кивает Леон. – Чудесно выглядите.
Смотрю на него озадаченно. Потом на отца. Это какой-то прикол?!
Не успеваю ничего понять, Леон говорит, что ему пора, прощается и уходит. Гляжу растерянно ему вслед. Затем — на отца.
Тот садится в кресло и приглашает меня жестом сесть туда, где минуту назад сидел Леон.
– Дочь, – говорит он после некоторого молчания. – Знаю, что не был для тебя отцом, о котором ты мечтала. И, думаю, мне уже поздно им становится. Однако мне важна твоя судьба.
Какая долгая и душещипательная прелюдия. Он никогда прежде так со мной не разговаривал. Вдруг ясно понимаю, что ничего хорошего меня не ждет.
– Видишь ли, – продолжает он свою мысль, – быть наследником или наследницей такой корпорации, как наша, сравнимо с тем, чтобы быть наследником небольшого государства. Это дает определенные привилегии. Но это же накладывает и определенные ограничения и обязательства.
Блин, я вообще не понимаю, к чему он клонит. Теперь я резко стала наследницей его компании? Да он меня и дочерью-то признавать не хотел.
– Ни для кого не секрет, что одно из таких ограничений – это брак по любви. Ведь только для простаков брак – это романтика и прочая подобная чепуха. Для людей с властью и деньгами брак – это очень важная сделка.
Ничего уже не понимаю. Какие еще браки? Какие сделки? Хмурюсь все больше и больше с каждым произнесенным им словом.
Отец делает паузу, чтобы глотнуть коньяка.
– Ты – моя принцесса. И настало время выдать тебя замуж, – произносит он.
У меня аж челюсть отваливается.
– Что?? – хихикаю я, все еще надеясь, что это какая-то шутка.
