- Но надежда не потеряна, - произнес энергично духовный. Предчувствия и предсказания - это искушения сатаны. Господь редко открывает будущее, а если Он это делает, то через уста людей посвященных и достойных. Но вы, как король, если бы даже это предсказание исполнилось, можете оставить после себя нечто большее, чем потомок и целое потомство, плоды ваших трудов и славную память о ваших великих деяниях, которая продержится дольше, чем ваш род.
Король взглянул на него с оживлением и любопытством.
- Что же я могу сделать? - спросил он печально.
- Тут, у нас в этой Польше, кое-как составленный из кусков, благодаря оружию вашего отца? - возразил Сухвильк напирая на эти слова. - Вы меня спрашиваете, что вам предпринять? Ведь человеческой жизни не хватит, чтобы совершить все, что здесь нужно! Ваше величество, вы видели Прагу, как она пышно расцвела и возвысилась, а разве вы не могли бы и не должны были бы иметь такие города? Все у нас запущено, заброшено! Какие же у нас замки?.. Точно деревянный хлам, приготовленный как топливо! Школ у нас мало, страна стоит наполовину пустая, населения в ней слишком мало, необходимо его привлечь...
Казимир слушал, понемногу оживляясь.
- Наконец, ваше величество, где же наши законы? - добавил капеллан. В других странах они писанные, а у нас каждый судья по-своему судит, руководствуясь старыми обычаями. Разве это единое королевство, где нет писанных законов, где много обычаев, и каждый писарь отмечает их для памяти, как ему заблагорассудится, а затем его пачкотня служит сводом законов. Разве это допустимо, что наши мещане, недовольные приговором наших судов, обращаются с апелляцией в Магдебург, к чужой власти.
Сухвильк, бывший одинаково искусным теологом и законоведом, заговорив на эту тему, невольно увлекся.
Он сам вскоре заметил, что теперь не время перечислять королю все подробности, а потому перевел свою речь на другое.
- Ваш отец воевал, - произнес он, - а вы должны строить и управлять. Разве нам не больно слушать, когда чужестранцы, рассказывая о нашем крае, называют его диким, варварским, некультурным, наполовину языческим? Разве нам не должно быть стыдно, когда нас упрекают за наши неудобные и опасные пути сообщения? Промышленность у нас не развита, и мы все должны покупать у чужих...
Казалось, что Казимир забыл о своем горе.
- Отец мой, - прервал он, - ты лучше всех знаешь, потому что я неоднократно говорил тебе о моих заветных мечтах и о том, что я всеми силами стараюсь сохранить мир, для того чтобы дать возможность бедному люду безопасно поселиться, устроиться и разбогатеть! Я страстно желаю того же, что и вы, но как это все сразу сделать?
- Как? - воскликнул Сухвильк. - Надо начать с самого необходимого! Вы дали отдохнуть опустошенной стране и этим оказали ей большое благодеяние. Теперь обсудим, что нужно сделать, и возьмемся за работу.
Король задумался.
Видно было, что Гжималита ловко сумел отвлечь его мысли от воспоминаний, мучивших его. В Казимире вновь ожило то, что его больше всего интересовало в молодости, а именно, желание поднять страну и поставить ее наравне с другими европейскими государствами.
- Что же самое необходимое? - спросил он.
Сухвильк взглянув на него, ответил:
- Материальной обеспечение и зажиточность даст люду покой, - а затем что больше всего необходимо стране?..
Казимир легко мог отгадать затаенную мысль говорившего, зная, о чем он болеет душой.
- Справедливость, - произнес он нерешительно.
- Да, именно так, - возразил обрадованный Сухвильк, - вы можете оставить Польше незабываемое наследство. Дайте ей законы!
Казимир оживившись поднялся со своего места.
- Хорошо, - произнес он, - но вы будете моим помощником в этой великой работе. Она будет для меня утешением...
Король смолк. Ксендз продолжал разговор, видя в нем хорошо действующее лекарство.
- Писанных законов у нас почти что нет, - произнес он. - Все, что собрано, составлено по устным рассказам и передано по традиции, не сходится одно с другим; нужно все это сгруппировать, соединить в одно, чтобы были одинаковые законы для всех, как и один король для всех...
Казимир бросился его обнимать.
- Помоги мне, - воскликнул он, - помоги! Необходимо, чтобы законы защищали интересы бедного люда, чтобы они взяли под свое покровительство крестьянина. Я дал свое слово умирающему отцу, что буду действовать в интересах крестьян. Спаситель пострадал за этот люд так же, как и за нас, и заплатил Своею кровью.
Таким разговором Сухвильк занял короля до ночи. На следующий день он снова завел с королем беседу на ту же тему. Казимир охотно говорил о деле, близком его сердцу и удовлетворявшим его желание оставить по себе хорошую память.
Так они доехали до Кракова. Казимир, вспомнив о том, как он, уезжая из столицы, надеялся возвратиться счастливым в сопровождении молодой супруги, снова почувствовал всю горечь пережитого. Он велел остановиться на дороге, чтобы ночью украдкой прямо пробраться в Вавель... к своей сиротке, которой он обещал привезти мать.
Бывают удары судьбы, которых нельзя избегнуть.
