Говоря это, старик раскрыл ворота, и путешественник вошел во двор, ведя за собой хромавшую лошадь. Цярах тотчас же принял коня, потому что ему жаль было прекрасной лошади, подобной которой он еще никогда не видел; приподняв больную ногу он начал ее разглядывать. После короткого осмотра он искусно, без всякого инструмента, вынул из ноги острый шип и радостно воскликнул:
- Ничего с ней не станется, придется лишь жиром замазать.
Путник, с любопытством присматривавшийся к этой операции, радостно воскликнул:
- Большое вам спасибо! Я очень люблю эту лошадь, и мне не хотелось бы видеть ее калекой.
Они вошли в избу. Вядух его вел, и путник медленно шел, оглядываясь по сторонам, как будто он в первый раз в жизни зашел в деревенскую хату.
Он останавливался, разглядывал и, хотя не расспрашивал, но видно было, что все это ему казалось очень странным. Хата Вядуха так же, как и он сам, ничем не отличалась от обыкновенных крестьянских изб; лишь мебель в ней была более чистая, из крепкого материала, прочно сделанная, целая и не ветхая.
Кругом стен были расставлены скамейки, как в господских домах; в одном конце комнаты стоял стол, в другом была печь, а вместо пола была твердо утоптанная земля. У дверей, как и у других крестьян стояло ведро со свежей водой и с ковшиком; на полках стояла посуда и горшки, затем ложки, кувшины и деревянные кубки, окрашенные в красный цвет. На столе лежала краюха свежего хлеба, при нем нож и серая соль крупными кристаллами, потому что такая соль в те времена считалась самой лучшей и наиболее экономной.
В этот момент еще ничто не было готово, но огонь был разложен, и вокруг него стояли горшки. Гарусьница направилась прямо к ним. В доме были яйца, солонина, простокваша, сметана, был и мед в сотах и свежий хлеб. Наконец, в доме было и некислое пиво, а разве того недостаточно для голодного путника?
Войдя в избу, путешественник снова начал оглядываться, а Вядух не спускал с него глаз. Когда он, наконец, насмотревшись вдоволь, уселся на скамейке, хозяин занял место не рядом с ним, а поодаль. Мы уже выше упоминали о том, что Вядух в этот день был довольно весел, и так как он всегда любил поболтать, то на сей раз дал волю языку.
Подобно тому, как путник присматривался к хате, Вядух разглядывал его самого; ему хотелось бы знать, что за человек - его гость. Видно было, что это человек богатый - можно было предположить, что это дворянин, но ведь и некоторые мещане одевались по-барски.
Путешественник, улыбнувшись хозяину и приветливо кивнув ему головой, довольно неловко - видно было, что человек непривычный - отрезал кусок хлеба и, посыпав его солью, начал жадно есть.
- Позвольте вас спросить, - спросил вежливо хозяин, - вы издалека, милостивый государь?
Гость указал в сторону Кракова.
- Из Кракова, - произнес он.
- Должно быть здешний землевладелец? - возразил Вядух.
- Нет! - ответил спрошенный, покачав головой.
Лекса удивился и подумал, что перед ним находится какой-нибудь чиновник.
- Конечно, это не мещанин... пробормотал он, - это видно.
- Да, - рассмеялся спрошенный, - это правда, что я не мещанин, однако я из города...
Он очевидно не хотел говорить, кто он. Вядух решил его оставить в покое. Он знал, что это не землевладелец, и этого было с него достаточно.
- А как вам тут живется? - спросил в свою очередь гость. - Много ли повинностей на себе несете? Платите ли вы что-нибудь Неорже? Это ведь человек падкий на деньги?
- Вы его знаете, - со смехом сказал Вядух, - но, милостивый государь, кто же из них лучше? Всякий хотел бы чужими руками жар загребать. И не удивительно, ведь потребности у них большие. Откуда же они имели бы эту красивую одежду, экипажи, наряды, драгоценные вещи, хороший стол и заграничные напитки?
Путник слушал с любопытством, и казалось, что он забыл о еде. На устах его появилась улыбка.
- Как вас зовут? - спросил он.
- При святом крещении меня звали Лексой, но непочтительные люди прозвали меня Вядухом... - Он пожал плечами. - Вядух! Пускай будет Вядух!
- Хозяйство хорошо идет у вас? - продолжал расспросы гость.
- Разно бывает, - сказал мужик доверчиво. - Нужно много трудиться, потому что приходится много работать не только на себя и на детей, но и на град, и на бурю, и на воров, и на пана Неоржу, и на ксендза... Все живут нашими трудами.
- Такова уж судьба, мой друг, - выслушав, ответил прибывший, - но вы проливаете пот, а другие, защищая вас, проливают свою кровь.
Вядух от всей души рассмеялся.
- Но, и наша кровь проливается, - произнес он, - и не раз... Не нам переделать порядки, Богом установленные...
Он махнул рукой.
- Однако, вы не голодаете? - продолжал расспрашивать любопытный гость, присматриваясь, как Гарусьница с дочерью что-то делали с кастрюлями.
- Бывают и голодные годы, - со вздохом сказал мужик. - У меня-то еще имеется в запасе немного зерна, а вот у других случается, что перед жатвой траву варят, тертую кору и разные коренья едят... и с голоду умирают; кто в Бога не верит, тот начинает грабить.
Слушатель, рассмеявшись, едко ответил:
