- Ничего в этом удивительного нет, потому что даже дворяне и рыцари, которые голода не терпят, и те часто грабят по проезжим дорогам.
Казалось, что эти смело произнесенные слова удивили хозяина хаты; он про себя подумал, что гость его наверное не принадлежит к рыцарскому сословию, если он так о рыцарях отзывается.
Быстро взглянув на гостя, он откровенно высказался.
- Послушайте, господам землевладельцам нечего удивляться. Ведь извините за выражение - скотина, если она вдоволь наестся, то брыкается и резвится. А им тут в нашем королевстве неплохо живется.
После некоторого размышления Вядух поправился.
- Положим, так оно и на всем свете.
- Да, - подтвердил гость, - в других землях то же самое, или еще хуже.
- Но не всегда это так было, - начал Лекса. - Наши деды говорят, что раньше все были равны, что лишь потом все это испортилось... и что мужик превратился в полураба.
- Да, но, - возразил слушавший, - кто был свободным, таким и остался!
Вядух покачал головой.
- Об этом трудно говорить, - произнес он.
- Говорите, прошу вас, я с удовольствием послушаю, - прервал его сидевший на скамейке, принимаясь опять за хлеб. - Мужику совсем не так плохо у нас.
Лекса, взглянув на него пристально, покачал головой.
- Да, но, - произнес он, - за убийство мужика платят лишь четыре гривны штрафа и его родственникам шесть гривен и никакого другого наказания; за убийство землевладельца - шестьдесят гривен, а иногда этих денег не хватает... Если мужику надоест такой Неоржа, то он даже не может удалиться с его земли; он должен тогда выжидать, согласно обычаям, пока его пана отлучат от церкви, или пока обидят его дочь, или пока ему распродадут имущество за долги... Да и так...
- Но вы же судей имеете? - спросил гость.
- Судьями бывают землевладельцы, а рука руку моет; у них не добьешься справедливого решения. Если плохо рассудят, то как же тут хулить судью? Если на суде присутствовал кастелян, то ему необходимо поднести в подарок горностая или куницу. Судья требует платы, и за каждое дело ему необходимо заплатить четыре гроша, так как для него не существует незначительных дел. Если нечем заплатить... приходит судебный рассыльный со своей челядью и забирает вола, платье, топор, кирку...
Путник прислушивался внимательно к словам Вядуха.
- А как же устроить так, чтобы справедливость была оказана всем? спросил он. - Потому что и мужик должен ею пользоваться.
Вядух даже привстал со скамьи, до того этот вопрос показался ему странным.
Взглянув на спросившего, он произнес:
- Милостивый государь, я простой человек, но мне кажется, что это невозможно. Я бываю в костеле и слушаю, о чем проповедует ксендз; так заведено с тех пор, как свет существует, и так оно и останется.
Гость задумался; в это время Гарусьница и Богна начали расставлять на стол принесенное ими кушанье. Хотя оно было не изысканное, а мужицкое, голодный путник со смехом, как будто в первый раз в жизни видя такие блюда, принялся за еду.
Все ему пришлось по вкусу.
Вядух, взяв чашу и поместив ее у себя на коленях, задумчиво ел. Богна поставила перед гостем кувшин с пивом и простой деревянный кубок, инстинктивно выбрав самый красивый, желая выказать гостю свое внимание. Кубок был новый, гладко выструганный, точно выточенный, и на светлом дереве были нарисованы красные ободки.
Гость налил кубок и, кивнув головой глядевшей на него красивой девушке, приложил напиток к губам; Богна покраснела и, закрыв лицо руками, убежала к очагу.
Они несколько минут молчали, затем путник возобновил прерванный разговор.
- Расскажите мне, прошу вас, о вашем сословии и о его нуждах, произнес он, - об этом нужно знать для того, чтобы пособить.
- Знание знанием, - рассмеялся он, - но помочь нам даже и сам король не сумеет...
- Даже и король? - подхватил гость с удивлением, оставив еду и устремив глаза на говорившего. - А это почему? Ведь он обладает силой и может поступить по своему желанию!
- Да, но он должен щадить своих рыцарей, не раздражать дворян, потому что он царствует при их поддержке. Дворяне и рыцари заслоняют собою мужика, и его не видно из-за них. Он стоит на самом конце, последний.
- Ведь король, - пан для всех, - запротестовал слушавший, - как для рыцаря, так и для мужика.
- Это верно, - произнес Лекса, - это на словах, а в действительности выходит то, что мужик всем служит и повинуется, и никто, кроме Бога, ему не покровительствует.
- Но ведь вы на такого опекуна жаловаться не можете, - со смехом сказал молодой гость.
- Я не жалуюсь, - отрезал старик, по-видимому недовольный оборотом разговора.
Наступило молчание. Гарусьница принесла новую чашу и придвинула ее к гостю; Богна подала ему ложку, предварительно протерев ее своим передником; в благодарность он ей снова улыбнулся и смущенная девушка вторично спряталась. Гость, утоливший уже первый голод, раньше чем приняться за новое блюдо, задумался, как будто какая-то тяжелая мысль его угнетала.
- Так вы не особенно хвалите свою жизнь? - спросил он.
