Сумрачный капеллан побагровел, и, уперев обе руки на стол, за которым сидел король, стоял в раздумье, готовясь к разговору.
- Я прихожу к вам с предостережением, - произнес он. - По вашему ли приказанию лишили краковского епископа Злоцких имений?
Наступило молчание; король очевидно готовился к решительному ответу.
- Злоцкие имения? - спросил он, закусив губы. - Да, так оно и есть. Я уговорился с епископом Янгротом, и он согласился получить взамен их другие имения. Злоцкие земли мне необходимо присоединить к моим лесам и имениям.
- У вас не было письменного соглашения? - спросил Сухвильк.
- Мы условились при свидетелях.
- Ксендз Бодзанта не желает и слышать об этом соглашении, - продолжал исповедник, - он не хочет согласиться ни на какую замену.
- Он бы при этом ничего не потерял, - добавил король. - С вашим дядей мы неоднократно производили подобные обмены. Я не желаю присвоить себе имущества церкви и не хочу обидеть духовенство...
Не докончив, король поник головой.
- Бодзанта очень обижен и возмущен, - сказал Сухвильк.
- Однако, он даст себя умиротворить, - произнес король, - это было необходимо сделать.
- Я сомневаюсь, чтобы удалось уладить дело с таким сердитым, упрямым стариком, - сказал Сухвильк, понизив голос. - Возможно, что его подстрекнули и подлили масло в огонь, который ярко горит и которому надо дать выгореть дотла. Может быть, следует пока возвратить Злоцкие земли и потом стараться их приобрести.
Король поднялся с места, как бы пронзенный этими словами.
- Я бы унизил свое королевское достоинство, - произнес он, дрожащим голосом, - если б уступил епископу. Я не могу этого сделать. Я его щедро вознагражу, наделив его землею гораздо большей стоимости, чем его собственная, но возвратить ему теперь обратно его имения было бы позором для меня.
Сухвильк, погруженный в задумчивость, с нахмуренным лицом опирался о стол.
- Этот спор между вами может затянуться на продолжительное время, произнес он медленно, устремив свой взор на короля. - Ксендз Бодзанта человек вспыльчивый; ему нужно дать время остынуть и не надо его больше раздражать, настаивая на своем. Злоцкие земли не стоят того, чтобы из-за них затеять войну.
- Это верно, - оживленно отрезал король. - Злоцкие имения не стоят того, но моя королевская честь требует, чтобы я стоял на ее страже. Я не могу отказаться от того, что я сделал. Король не должен отказываться от своего слова.
После некоторого молчания он добавил:
- У меня много врагов и против меня немало злостных обвинений. Надо мной бы насмехались и говорили бы, что я сам не знаю, что я делаю, если на следующий день переделываю наново то, что только что было сделано мною накануне. - Вы, - обратился он к Сухвильку, - отправитесь к епископу и объясните ему, как обстоит дело, скажите ему, что у меня было соглашение, и я обещаю вознаграждение. Ему не придется раскаиваться в своей уступчивости, а король не может дать себя унизить. Уговорите его, прошу вас.
- Охотно бы сделал это, - произнес внимательно слушавший Сухвильк, но только не знаю, буду ли иметь успех. Он тоже считает для себя делом чести получить обратно эти имения, а не другие. Он вопит и жалуется на то, что духовная власть теряет свою силу и вынуждена все больше и больше уступать светской власти, а между тем эти обе власти могут иметь равные права.
Король становился пасмурнее.
- Я не могу, - воскликнул он, - к сожалению, я не могу! Он - епископ, но я - король. Если я так поступил, то оно так и должно остаться, хотя бы мне пришлось в десять раз дороже заплатить. Конечно, нехорошо, что я не сделал письменного условия с Янгротом, откладывая со дня на день, пока его неожиданно не застигла смерть. Бодзанта может предъявить ко мне какие ему будет угодно требования, но я забранные у него имения не возвращу.
По выражению лица Сухвилька видно было, что он разделяет мнение короля и не имеет большого желания защищать интересы епископа. Его не напрасно в то время упрекали в том, что он слишком мало чувствует себя духовным лицом, не интересуется нуждами духовенства и слабо их защищая.
- Это будет трудно! - произнес он со вздохом.
- Кто же подстрекнул епископа? Ведь он вначале молчал, - спросил король.
Сухвильк улыбнулся.
- Может быть, его подговорили? - понизив голос, сказал он.
- Не ксендз ли Баричка стоит за спиной епископа? - спросил король.
Собеседник Казимира утвердительно кивнул головой.
- С ним-то трудно будет сговориться и прийти к соглашению, - добавил Казимир, - я его знаю давно. Он меня не любит как родственник Амадеев и только ищет предлога, чтобы вступить со мной в войну. В нем сидит неспокойный дух. Я не желал бы войны с ним, потому что уважаю духовный сан и всегда и везде избегаю бесполезной войны. Подданные меня не будут уважать, если я сам себя не уважу... А вы... Что вы скажете о Баричке? спросил он, устремив свой взор на Сухвилька, сильно задумавшегося.
