— Я ничего не должен, — произнес Вядух, глядя вниз.
— Тебе до сих пор жилось хорошо на моей земле, — воскликнул пан, — потому что эта земля принадлежит мне, и тот лжет, кто говорит иначе… ты был спокоен… Теперь лишь ты узнаешь, каким я умею быть, а тебя научу жаловаться!
Вядух взглянул на него.
— Король мне на вас жаловался, — возразил он равнодушно, — но не я ему на вас…
Пан ничего не ответил.
— Поступайте, как хотите, — добавил Лекса, — воля ваша.
Видно было, что у Неоржи было сильное желание иначе расправиться с хлопом, но его что-то удерживало. Подняв руку кверху, он ему пригрозил.
— Ты меня узнаешь, — воскликнул он, — узнаешь!..
Из всех сил стегнув лошадь кнутом, он помчался дальше, и слуги последовали за ним.
Вядух, надвинув шапку на макушку, заложил руки в карманы, оглянулся кругом и, увидев у колодца ведро с водой, подошел, напился, вытер уста и возвратился к своему плугу с тем же равнодушным видом, с каким он сюда пришел.
Цярах думал, что отец ему что-нибудь расскажет, но Вядух, сев на лошадь, запряженную в плуг, с восклицаниями — вью! гоп! — начал пахать.
Два дня прошло спокойно; на третий день служащий Неоржи посреди белого дня забрал с луга Вядуха стог сена и свез его к себе на двор. Спрошенный, почему он это делает, слуга ответил, что так приказано, а также велено, чтобы Лекса заплатил полгривны штрафа и отвез на господский двор несколько мерок жита.
— За что?
Эконом коротко ответил, что таково было приказание.
На следующий день двое слуг управляющего насильно увезли воз с лошадьми, не объясняя, на сколько времени и куда их берут. Цярах, опасаясь за целость отцовского имущества, поехал вместе с ними.
Преследование началось.
Вядух молча, безропотно терпел. Гарусьница по целым дням причитала и проклинала.
— Ты, бы, старуха, молчала, — обратился к ней муж, — это не поможет. Мы немного обождем, а если волк вскоре не насытится, то мы отсюда в другое место переедем. Земли достаточно… Я ведь не крепостной, и даже прадеды мои были свободными людьми…
Гарусьнице очень жалко было расстаться со своей старой хатой, к которой она привыкла, и она плакала.
Не успели вернуть воз с лошадьми, как эконом увел бычка из хлева, объясняя, что так ему было приказано.
На лугу натравили на стадо овец собак, и несколько овечек было искалечено. Когда Вядух заявил об этом, ему ответили:
— У нас такое приказание! Обожди — не то еще будет!
Вечером пришел один из слуг управляющего и якобы по дружбе посоветовал Вядуху поехать к Неорже с подарком, покорно склонить перед ним свою голову и просить его о прощении.
Мужик на это ничего не ответил; он лишь насупился и постарался поскорее сбыть непрошенного советчика.
— Возвращайся к тем, которые тебя прислали.
Женщины были в отчаянии; Вядух тоже немало страдал, но чем сильнее были его огорчения, тем упорнее он молчал.
Однажды, возвратившись в полдень в хату, он вдруг услышал на дворе веселые голоса и смех…
Не успел он переступить порога, как увидел короля, который, оставив коня у ворот, вместе со своими собаками, приближался к хате с шумным приветствием:
— Здравствуй, хозяин!
Вядух, согласно обычаю, упал к ногам пана.
— Вставай же, старина, — молвил король, — будь со мною таким, каким ты был в первый раз. В замке я — король, а здесь я — простой охотник…
И он уселся на скамью. Собаки положили свои мохнатые головы к нему на колени.
Вядух стоял молча.
— Скажите мне, как у вас? Старуха и дочка здоровы? Всходит ли рожь?
Мужик пришел в себя и успокоился после первого испуга.
— Милосердный король, — произнес он, — вы делаете добро людям, но ваши прислужники — они ни черта не стоят… Неоржа меня преследует якобы за то, что я вам жаловался на него. Я уж более не могу терпеть!
Голос его дрожал.
— Это бессовестный человек! — воскликнул король. — Говорите, что он вам такого сделал.
Вядух начал перечислять все обиды, но, по обыкновению холодно, не увлекаясь, в насмешливом тоне, но совершенно спокойно.
— Подай на него в суд, — произнес король.
— В суде сидит или брат его, или сват, к суду без приношения нельзя подступиться.
Лицо короля покрылось румянцем.
— Будь спокоен, — промолвил он, поднимаясь со скамьи, — я его завтра вызову к себе на суд… У меня он дела не выиграет.
Вядух подбежал к королю со сложенными руками.
— Король, пан мой, — воскликнул он, — не делайте этого! Неоржа мне потом отомстит и живьем меня съест, а я не смогу всегда ходить к вам с жалобой… Это трудно. У вас целое королевство, о котором вы должны помнить, а не обо мне одном. Не всегда у вас свободное время, вы не всегда бываете здесь… Случится, что вы уедете на Русь… в Венгрию, Бог знает к кому в гости, на охоту. Вас тут не будет, а Неоржа постоянно будет с бичом над моей спиной.
— Что же я могу сделать? — с грустью спросил король, наполовину убежденный.
Крестьянин вздохнул; он задумался и как будто не решался высказать то, что ему хотелось.
— Говори, — добавил король, подбодряя его.
