Элис встала, ее лицо по-прежнему ничего не выражало. В руках она держала длинную иглу для инъекций.
Элис бросилась вперед, и я отскочила от нее, ударившись спиной о книжный шкаф. Я потянулась за оружием из чистого инстинкта самосохранения. Мой нож! Он все еще был пристегнут к моему бедру. Я схватила его и попыталась передвинуть стол между мной и Элис.
— Элис, ты помнишь меня, со свадьбы. Я пыталась помочь тебе, — выдохнула я.
Лицо Элис не дрогнуло. Она была в отключке.
Она шла на меня, а я отступала.
— Ты гребаная трусиха! — заорала я на Реджину. — Могла бы, по крайней мере, сама разобраться со мной.
— Зачем мне это делать, если так забавно наблюдать, как ты пытаешься не навредить невинной девушке? Если это поможет, она была настолько смелой, что пошла в полицию и попыталась уничтожить все это место после того, как я протестировала на тебе свою новую сыворотку. Она обречена на смерть. Над ней будут проводить эксперименты в нашей лаборатории, пока она не умрет. Ты окажешь ей услугу, если убьешь ее.
— Этого не будет! — рявкнула я, отпрыгивая в сторону, когда Элис подошла слишком близко и замахнулась на меня иглой. Мне нужно было вырвать шприц из ее рук, но я не хотела причинять ей боль.
Затем я поскользнулась. Чертов ковер был сложен в углу, и я упала. Элис мгновенно оказалась на мне. Реджина встала, радостно хлопая в ладоши.
— Вколи ей препарат! — приказала она.
Элис поднесла иглу ко мне. Я не могла позволить ей сделать мне укол. Я понятия не имела, что было в шприце, но Реджина явно пыталась меня убить.
Я схватила ее за запястье, но Элис была безумно сильной. Она не боялась причинить мне боль, поэтому не сдерживалась. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать нож подальше от ее запястья.
Я лежала на полу, а Элис перебиралась через меня, все время пытаясь вогнать иглу в мою руку. Она переместилась так, что весь вес ее тела обрушился на меня.
Я знала, что проиграю. Я чувствовала это. Мне нужно было ранить ее. А я не могла заставить себя сделать это.
Из глаза выкатилась слеза.
Я никогда больше не увижу своего брата.
Я никогда не увижу, как Ренато укрощает свою сумасшедшую невесту и не побываю на большом семейном обеде в Каса Нера. Я никогда не стану матерью и не получу шанс и честь попробовать воспитать детей совершенно иначе, чем воспитывали меня. Я никогда не поужинаю в «Пристанище Шелки» и не увижу Эйфу и Фергюса. Я никогда больше не поцелую своего мужа.
В горле застрял такой большой комок, что я не смогла его проглотить.
Я почувствовала, как время замедлилось.
Секунды казались часами, пока игла приближалась. Вот и все. Тот момент, когда жизнь проносится перед глазами, и ты видишь ее истинный смысл. Совпадения, или судьба, которые привели меня именно сюда, всегда были неизбежны. И в тот момент я поняла, как хочу жить. Это было самое сильное желание, которое я когда-либо испытывала. Я хотела быть слишком громкой, слишком самоуверенной, и устраивать такие долбаные сцены, о которых бы люди говорили еще десятки лет. Я хотела быть самой собой, жить своей жизнью и слать к черту всех, кому я не нравлюсь. Я хотела быть миссис О'Коннор и жить с шумной компанией беспокойных ирландцев, пока не умру мирной смертью, в окружении детей и внуков. Я хотела прожить целую жизнь без оглядки на мнение других, с тем мужчиной, которого мне подарила судьба. Я хотела этого больше всего на свете.
Безэмоциональные глаза Элис смотрели на меня сверху вниз. Реджина склонилась надо мной. Она хотела увидеть мой конец. Ее глаза были огромными, полными жадного интереса. Отвратительными. Тогда я поняла. Несмотря на мир, в котором я жила, и работу, которую я выполняла, несмотря на то, что я была частью Коза Ностры, преступницей… существовали границы. У Реджины их не было. Добропорядочная жительница, художница, жена миллионера, столп общества… и хладнокровная психопатка. В то время как мой муж, бывший заключенный, мафиози, сражался насмерть, чтобы спасти мир от невыносимого видения Реджины.
Реджина была уже совсем близко, нависая над плечом Элис.
— Вколи ей, сейчас же, — сказала она, делая шаг вперед, чтобы вдавить каблук мне в плечо.
Я ахнула от боли, захлестнувшей меня. Моя хватка на руке Элис ослабла, и под ее весом игла опустилась.
Шприц приближался ко мне. Я не могла смотреть на него. Закрыв глаза, я, впервые с семи лет, молилась.
Это была единственная молитва, слова которой я еще помнила.
А потом, словно кто-то где-то действительно прислушался, произошло нечто чудесное.
Элис извернулась в последнюю секунду и вскинула руку вверх, вонзив иглу в ногу Реджины. Она вскрикнула и отступила назад, но Элис бросилась за ней, не выпуская шприц из рук и сильно вдавливая его в бедро Реджины, пока поршень не опустился до конца.
— Что ты делаешь?! — закричала Реджина. Она вытащила пустой шприц из бедра и попятилась назад, как перевернутый краб.
