– Табе, – сказал он.
– Табе. – Торусуми посмотрел на часы и зевнул. – Через час можно идти. Еще рано. – Он снял фуражку, вытер пот с лица и шеи. – Будь проклята эта вонючая жара и этот вонючий остров!
– Да. – Питер Марлоу старался, чтобы его слова звучали весомо, как будто сейчас говорил Кинг, а не он. – У одного из моих людей есть ручка, которую он хочет продать. Мне в голову пришла мысль, что ты, как друг, можешь захотеть купить ее.
– Это «Паркер»?
– Нет. – Питер Марлоу вытащил ручку, отвернул колпачок и показал перо так, чтобы оно заиграло на солнце. – Но у нее золотое перо.
Торусуми стал рассматривать ручку. Он был расстроен, что ручка не «Паркер», но это было бы уже чересчур. И уж конечно, не на аэродромном поле. Если бы это был «Паркер», дело должен был проворачивать сам Кинг.
– Она много не стоит.
– Конечно. Если она тебе не нужна… – Питер Марлоу положил ручку в карман.
– Я могу обдумать это. Возможно, мы можем провести этот час за обсуждением такой ничтожной вещи. – Он пожал плечами. – Она может стоить только семьдесят пять долларов.
Питер Марлоу был поражен тем, что цена так высока. Сержант понятия не имеет о настоящей стоимости ручки. «Боже, хотел бы я знать, сколько она стоит на самом деле».
Итак, они сели и стали торговаться. Торусуми сердился, Питер Марлоу был непреклонен. Они сговорились наконец о цене в сто двадцать долларов и пачке «Куа».
Торусуми встал и зевнул.
– Пора идти. – Он улыбнулся. – Кинг – хороший учитель. В следующий раз я скажу, как с выгодой ты использовал мою дружбу, чтобы провернуть такую трудную сделку. – Он покачал головой с притворной жалостью. – Такие деньги за такую ничтожную ручку! Кинг будет, конечно, смеяться надо мной. Передай ему, прошу тебя, что я буду на посту через семь дней начиная с сегодняшнего. Возможно, он найдет мне часы. Хорошие – на этот раз.
Питер Марлоу был доволен, что успешно совершил свою первую настоящую сделку и получил ту цену, которая казалась ему справедливой. Но он был в растерянности. Если он отдаст все деньги сержанту, Кинг будет страшно огорчен. Это разрушит структуру бизнеса, которую Кинг так тщательно создал. А Торусуми наверняка упомянет ручку и ее цену при встрече с Кингом. Однако если отдать сержанту только то, что тот просил за ручку, и оставить себе остальное, это ведь будет обман, так? Или просто настоящий бизнес? Ведь сержант действительно попросил шестьдесят пять долларов, и именно их он получит. А Питер Марлоу должен Кингу кучу денег.
Он пожалел, что ввязался в этот чертов бизнес. Теперь он попался в ловушку, которую сам себе расставил. «Черт бы тебя побрал, Питер! Ты слишком много мнишь о своей значимости. Если бы ты отказал сержанту, не оказался бы сейчас в затруднительном положении. Что ты собираешься делать? Что бы ты ни сделал, все будет плохо!»
Он брел обратно, охваченный грустными размышлениями. Сержант уже построил людей и выжидательно отвел Питера Марлоу в сторону.
– Они готовы, сэр. И я проверил инструменты. – Он понизил голос. – Он купил ее?
– Да. – Сейчас Питер Марлоу решился. Он сунул руку в карман и достал пачку банкнот. – Вот, держите. Шестьдесят пять долларов.
– Сэр, вы настоящий джентльмен! – Он отделил от пачки пятидолларовую бумажку и предложил ее Марлоу. – Я должен вам еще доллар и пятьдесят центов.
– Вы ничего мне не должны.
– Десять процентов ваши. Они законны, и я рад отдать их вам. Я отдам вам полтора доллара, как только у меня будет мелочь.
Питер Марлоу оттолкнул банкноту.
– Нет! – Внезапно он почувствовал вину. – Оставьте себе.
– Я настаиваю, – сказал сержант, заталкивая бумажку в руку Питера.
– Послушайте, сержант…
– Ну пятерку, по крайней мере, возьмите. Я буду чувствовать себя ужасно, если вы не возьмете. Ужасно. Я не могу вас отблагодарить как следует.
На обратном пути Питер Марлоу молчал. Он чувствовал себя скотиной с огромной пачкой денег в кармане. Он понимал, что обязан этими деньгами Кингу, и был доволен, что они у него есть. Теперь он сможет купить еды своей группе. Сержант обратился к нему только потому, что он знал Кинга, и Кинг, а не сержант был его другом. Все это злосчастное дело снова и снова проворачивалось в его мыслях, когда он вошел в свою хижину.
– Грей хочет видеть тебя, Питер, – сказал Эварт.
– Зачем?
– Не знаю, Питер, старина. Но кажется, у него чесалось по какой-то причине в одном месте.
Усталый мозг Питера Марлоу переключился на новую неприятность. Должно быть, это как-то связано с Кингом. Грей предвещал беду. «Ну давай думай, думай, Питер. Деревня? Часы? Бриллиант? О бог мой – ручка? Нет, это уже глупо. Грей об этом еще не мог узнать. Пойти к Кингу? Может быть, он что-то знает по этому поводу? Опасно. Вероятно, Грей именно поэтому передал сообщение через Эварта, чтобы заставить меня совершить ошибку. Он наверняка знал, что я на работах.
Нет смысла идти как баран на бойню, когда ты потный и грязный.
Сначала в душ, потом поплетусь к тюремной хижине. Потяну время».
И он отправился в душ. Джонни Хокинс тоже стоял под струей.
– Привет, Питер, – окликнул Хокинс.
Чувство вины внезапно заставило Питера Марлоу покраснеть.
