– Просто парни, – сказал Кинг. – Офицеры.
– Что?
– Конечно. Что-то с ними не так?
– Вы хотите сказать, что это офицеры?
– Точно, все это офицерские хижины. В тех бараках живет начальство, майоры и полковники. Около тысячи австралийцев и… англичан, – быстро пояснил он, – в хижинах к югу от тюрьмы. Внутри самой тюрьмы живут около семи или восьми тысяч англичан и австралийцев. Все рядовые.
– Они все выглядят подобным образом?
– Не понял, сэр?
– Они все выглядят подобным образом? Они все вот так одеты?
– Конечно. – Кинг рассмеялся. – Догадываюсь, что вы имеете в виду. Они действительно похожи на кучу бродяг. Это меня никогда не волновало.
Потом до него дошло, что Форсайт критически рассматривает его.
– В чем дело? – спросил он, погасив улыбку.
Со всех сторон на них смотрели люди, среди которых был и Питер Марлоу. Но все соблюдали дистанцию. Все они задавались одним и тем же вопросом: действительно ли их глаза видят человека, который похож на настоящего мужчину с пистолетом на поясе и который разговаривает с Кингом?
– Почему вы так отличаетесь от них? – поинтересовался Форсайт.
– Не понял, сэр.
– Почему вы одеты подобающим образом, а они все в лохмотьях?
Улыбка Кинга вернулась на свое место.
– Я следил за своей одеждой. Они, думаю, нет.
– Вы выглядите вполне здоровым.
– Не таким здоровым, как мне хотелось бы быть, но вполне в хорошей форме. Хотите, я покажу вам лагерь? Думаю, вам нужна помощь. Я могу свистнуть сюда некоторых ребят, собрать команду. Лагерные припасы так малы, что о них не стоит и говорить. Но там в гараже есть грузовик. Мы могли бы поехать в Сингапур и освободить…
– Как получилось, что вы здесь – единственный в своем роде? – оборвал его Форсайт; слова били как пули.
– А?
Форсайт грубовато показал пальцем в сторону лагеря:
– Передо мной, наверное, двести или триста человек, но вы единственный, который одет. Все люди не толще бамбука, но вы… – он повернулся и посмотрел на Кинга, взгляд его стал жестким, – вы в хорошей форме.
– Я такой же, как они. Просто я не зевал. И мне везло.
– В такой дыре нельзя говорить о везении!
– Конечно можно, – не согласился Кинг. – И нет ничего плохого в том, чтобы следить за своей одеждой, и нет ничего дурного в том, чтобы следить за своим здоровьем. Человек должен заботиться о собственной персоне. В этом нет ничего дурного!
– Вовсе нет ничего дурного, – согласился Форсайт, – при условии, что это делается не за счет других. – Потом пролаял: – Где казарма коменданта лагеря?
– Вон там. – Кинг показал. – В первом ряду бараков. Не знаю, что это на вас нашло. Я думал помочь вам. Думал, что вам нужен кто-то, кто введет вас в курс дела.
– Мне не нужна ваша помощь, капрал! Как вас зовут?
Кинг пожалел, что влез с предложением о помощи. «Сукин сын, – подумал он в бешенстве, – вот как ты отвечаешь на предложение о помощи!»
– Кинг, сэр!
– Вы свободны, капрал. Я не забуду про вас. И уж будьте уверены, при первой же возможности встречусь с капитаном Брафом.
– Что, черт возьми, все это значит?
– Это значит, что я нахожу вас очень подозрительным! – выкрикнул Форсайт. – Я хочу знать, почему вы здоровы, а остальные нет. Для того чтобы быть здоровым в подобном месте, надо иметь деньги, а способы их получения весьма ограниченны. Очень ограниченны. Первое – это доносы. Потом продажа еды или лекарств…
– Будь я проклят, если соглашусь с подобной чепухой…
– Вы свободны, капрал! Но не забудьте, я с этой минуты считаю своей обязанностью приглядывать за вами!
Кинг совершил над собой невероятное усилие, чтобы не ударить капитана.
– Вы свободны, – повторил Форсайт, потом зло добавил: – Убирайтесь с моих глаз!
Кинг отдал честь и ушел, кровь застилала ему глаза.
– Привет! – Питер Марлоу преградил ему путь. – Бог мой, хотелось бы мне иметь ваши нервы.
Глаза Кинга прояснились, и он прокаркал:
– Привет, сэр! – Он отдал честь и собрался идти дальше.
– Бог мой, Раджа, что, черт возьми, происходит с вами?
– Ничего. Просто… просто нет настроения разговаривать.
– Почему? Если я чем-то обидел вас или надоел, скажите. Пожалуйста.
– Это не имеет никакого отношения к вам. – Кинг выдавил улыбку, но в душе он кричал: «Господи, что я сделал не так? Я кормил этих ублюдков и помогал им, а теперь они смотрят мимо меня, как будто меня здесь больше нет».
Он оглянулся и увидел, что Форсайт прошел между двумя хижинами и исчез из виду. «И он считает меня доносчиком», – мучительно думал Кинг.
– Что он сказал? – спросил Питер Марлоу.
– Ничего. Он… Я собирался… что-нибудь сделать для него.
– Я ваш друг. Позвольте помочь вам. Разве вам мало, что я пришел сюда?
Но Кинг хотел одного – спрятаться. Форсайт и остальные растоптали его достоинство. Он понимал, что погиб. Потеряв достоинство, он потерял мужество.
– Увидимся, – пробормотал он, отдал честь и торопливо ушел. «Господи, – рыдал он в душе, – верни мне уважение! Прошу тебя, верни!»
