– Ах, заткнитесь! – Питер Марлоу отодвинулся, начиная раздражаться.
Около грузовика стоял сержант, тучный мужчина со множеством нашивок на рукаве и незажженной сигарой во рту.
– Давайте. Садитесь в грузовик, – терпеливо повторял он.
Кинг остался у грузовика последним.
– Ради бога, забирайтесь в грузовик! – прорычал сержант. Кинг не пошевелился. Наконец сержант раздраженно отшвырнул сигару и ткнул пальцем: – Ты! Капрал! Забрось свою чертову задницу в грузовик.
Кинг вышел из оцепенения:
– Есть, сержант. Виноват, сержант!
Он смиренно забрался в заднюю часть кузова и стоял там, когда все остальные уже расселись. Вокруг возбужденные люди разговаривали друг с другом, не обращая на него внимания. Никто, казалось, не замечал его. Он прислонился к борту грузовика, когда тот взревел и поднял в воздух пыль Чанги.
Питер Марлоу как безумный побежал, махая рукой вслед своему другу. Но Кинг не оглянулся. Он никогда не оглядывался.
Питер Марлоу вдруг почувствовал себя очень одиноким здесь, у ворот Чанги.
– На это стоило посмотреть, – злорадно сказал Грей.
Питер Марлоу повернулся к нему:
– Убирайтесь, пока я что-нибудь с вами не сделал!
– Было приятно смотреть, как он уезжал. «Ты, капрал, забрось свою чертову задницу в грузовик». – В глазах Грея играл злобный огонек. – Как и подобает такому подонку.
Но Питер Марлоу помнил только настоящего Кинга. Не того Кинга, который покорно сказал: «Есть, сержант». Это был не Кинг. Это был другой человек, вырванный из чрева Чанги, – человек, которого так долго воспитывал Чанги.
– Как и подобает вору, – нарочно подчеркнул Грей.
Питер Марлоу сжал здоровый левый кулак:
– Я предупреждал вас в прошлый раз.
Он ударил Грея кулаком в лицо, отбросив его назад, но Грей устоял и бросился на Питера Марлоу. Двое мужчин сцепились друг с другом. Внезапно вмешался Форсайт.
– Прекратите! – приказал он. – Из-за чего вы деретесь, черт побери?
– Ни из-за чего, – ответил Питер Марлоу.
– Уберите от меня руки! – взорвался Грей, вырывая у Форсайта свою руку. – Убирайтесь с моей дороги!
– Еще одно движение – и я отправлю каждого из вас под арест в ваши хижины. – Форсайт с удивлением заметил, что один из них был капитаном, другой – лейтенантом от авиации. – Стыдно, сцепились, как простые солдаты! Давайте вы, оба, убирайтесь отсюда! Ради бога, война закончена!
– Неужели? – Грей бросил взгляд на Питера Марлоу и ушел.
– Что произошло? – спросил Форсайт.
Питер Марлоу посмотрел вдаль. Грузовик скрылся из виду.
– Вам не понять, – прошептал он и отвернулся.
Форсайт провожал его взглядом, пока он не исчез. «Можно повторять это миллион раз, – утомленно думал Форсайт. – Я не понимаю никого и ничего».
Он зашагал к воротам Чанги. Там, как всегда, стояла группа молчаливых людей. Ворота, как всегда, охранялись. Но охранниками стали офицеры, заменившие японцев и корейцев. Когда он приехал, в тот же день приказал им уйти и назначил офицера, который отвечал за охрану лагеря. Но охрана была не нужна: никто и не пытался бежать. «Я не понимаю, – устало говорил себе Форсайт. – Это бессмысленно. Здесь все бессмысленно».
Он вспомнил, что не доложил о подозрительном американце – капрале. У него было столько забот, что он забыл об этом человеке. «Чертов дурак, сейчас слишком поздно!» Потом вспомнил, что американский майор вернется. «Хорошо, – подумал он, – я расскажу ему. Он разберется с ним».
Двумя днями позже прибыли новые американцы. И настоящий американский генерал. Он был окружен, как пчелиная матка, фотографами, репортерами и адъютантами. Генерала отвели в барак коменданта лагеря. Питера Марлоу, Мака и Ларкина вызвали туда. Генерал поднес к уху наушник и сделал вид, что слушает радио.
– Подержите так, генерал!
– Еще один раз, генерал!
Питера Марлоу вытолкнули вперед и заставили нагнуться над приемником, как бы объясняя что-то генералу.
– Не так – пусть будет видно ваше лицо. Да, так, чтобы была видна ваша худоба. Так лучше.
Этой ночью третья и последняя волна страха затопила Чанги.
Страха перед завтрашним днем.
Все обитатели Чанги наконец поверили, что война действительно закончена. Нужно было смотреть в лицо будущему. Будущему вне Чанги. Будущее уже наступило. Уже.
А люди в Чанги были погружены в себя. Спрятаться негде. Податься некуда. Разве что уйти в себя. Души людей были объяты страхом.
Флот союзников вошел в Сингапур. Все больше посетителей слеталось в Чанги. И начались вопросы:
– Фамилия, звание, личный номер, часть?
– Где вы воевали?
– Кто умер?
– Кто был убит?
– Как насчет зверств? Сколько раз вас избивали? Кого на ваших глазах закололи штыками?
– Никого? Невозможно. Подумайте, приятель. Напрягите голову. Вспомните. Сколько человек умерло? На судне? Три, четыре, пять? Почему? Кто там был?
– Кто остался в живых в вашем соединении? Десять? Из полка? Хорошо, это уже кое-что. Как умерли другие? Да, подробности.
– А вы видели, как их закололи штыками?
– Дорога «Три погоды»? А, железная дорога? Да. Мы знаем об этом. Что вы можете добавить? Сколько вы получали здесь? Анестезия? Извините, я, конечно, забыл. Холера?
