Пытаясь обуздать внутреннего зверя, Трэз покрыл поцелуями ее ключицу и отстранился, взглянув на Селену. Ее груди – самое красивое, что он когда-либо видел: она была идеально сложена, напряженные соски на кремовой, бархатной коже, а ее дыхание испытывало его самоконтроль.
Он был таким же нежным, как и с ее губами.
Вытянув язык, он закружил вокруг ее соска... и ей понравилось, судя по тому, как она запустила руки в его волосы.
– О-о... – застонала она.
Трэз улыбнулся, прежде чем втянуть вершинку. Лаская ее, он лег на бок, а рукой скользнул вниз по ее талии, бедру... внутренней поверхности.
Ее расслабленное, доверившееся ему тело было подобно воде в его руках. Он лизнул ее сосок и продолжил свой путь, все ниже и ниже. Он почти добрался до ее лона, зная, как и где именно ласкать ее, когда...
Образ человеческой женщины заполнил его мозг.
Поначалу он не понял, что там изрыгнул его разум... но потом вспомнил первую встречную, которую поимел на заднем сидении автомобиля год назад. С губительной четкостью. Он увидел все в высоком качестве, помада размазана по ее передним зубам, тушь пятнами залегла под глазами, неумело сделанные груди с косым соском.
Но не это самое худшее.
Нет, хуже всего, что ее голова двигалась вверх-вниз... потому что он в этот момент вбивался в нее.
Его член был в ней, туда-сюда, ритм становился все быстрее, чтобы кончить поскорее и завершить происходящее.
Его эрекция, та, что была готова войти в Селену, побывала в выгребной яме. Он был в... сотнях грязных человеческих женщин, которых не волновал безопасный секс или тесты на венерические заболевания, или же они уже успели подцепить СПИД, пуская к себе в трусы шлюх вроде него.
Тот факт, что он не являлся переносчиком болезней, был совсем несущественным.
Грязь есть грязь.
Дернувшись назад, Трэз с шипением закрыл глаза, пытаясь насильно вытряхнуть из головы это дерьмо.
– Трэз?
– Прости, я... – Качая головой, он сосредоточился на ее грудях... и от ненависти к себе его замутило.
– Я просто...
В его мозг вцепилась еще одна женщина, та агент по недвижимости, которую он поимел в купленном складе: он представил, как она упиралась в стену, пока он трахал женщину сзади, и на ее пальце поблескивало кольцо.
– Прости, – прохрипел он. А потом опять начал качать головой... будто воспоминания были предметами, которые он мог спихнуть со стола сознания. – Я...
С молниеносной реакцией на смену пришла брюнетка, которая отсосала ему в его кабинете. Рыжая с блондинкой в уборной клуба. Тройничок со студентками, девушка-Гот на кладбище, официантка в «Сальваторе», фармацевт сегодня днем, когда он поехал за Мотрином116, барменша, женщина, которую он встретил в автосалоне...
Быстрее и быстрее, образы, как пули, летели одна за другой, стреляя по мозгу.
Он слез с Селены. Казалось странным и одновременно обоснованным то, что в его голове была лишь одна мысль: Тени были правы.
Секс с людьми загрязнил его тело.
И здесь и сейчас он расплачивался за это.
***
Сидя за кухонным столом, все, что Эссейл мог делать, это только смотреть на своих кузенов. Двое наемных убийц, наркоторговцев и головорезов не только вымылись перед трапезой, сейчас они откинулись на спинки стульев с такими лицами, будто хотели ослабить пояс своих брюк.
Когда бабушка Марисоль снова встала из-за стола, Эссейл покачал головой.
– Мадам, вы должны сами насладиться едой, которую так усердно готовили.
– Я наслаждаюсь. – Она подошла к кухонному столу и вернулась с хлебом. – Эти мальчики, им нужно больше есть. Они такие худенькие.
Такими темпами она превратит его помощников в... как там говорили, в диванных увальней?
И, вот неожиданность, хотя парни наелись до отвала, они взяли еще по одному кусочку домашнего хлеба и покорно намазали маслом.
Невероятно.
Эссейл перевел взгляд на Марисоль. Она сидела, склонив голову, и вилкой ковыряла еду. Она мало съела, но открыла баночку цвета меди, которую ей дала Док Джейн, и выпила одну серо-оранжевую капсулу.
Но не он один наблюдал за ней. Орлиный взгляд ее бабушки охватывал все вокруг: каждое движение вилки, каждый ее глоток из стакана с водой, все несъеденное ею за столом.
Марисоль, с другой стороны, ни за кем не следила. После эмоционального воссоединения со своей бабушкой она закрылась, не сводя взгляда со своей тарелки, а ее голос ограничивался «да» и «нет» касательно специй и приправ.
Она мысленно вернулась в место, куда он не хотел, чтобы она возвращалась.
– Марисоль, – сказал он.
Она подняла голову.
– Да?
– Хочешь, чтобы я показал тебе твою комнату? – Как только слова вылетели изо рта, Эссейл тут же посмотрел на бабушку. – Если вы позволите, разумеется.
Согласно старым обычаям, старая женщина была дуэньей Марисоль, и хотя он редко выказывал уважение к людям, было уместно оказать внимание женщине.
Бабушка Марисоль кивнула.
– Да. Я взяла ее вещи. Вот они.
И, конечно, чемодан на колесиках стоял в дверном проеме в комнату.
Когда бабушка вернулась к собственной тарелке, он мог поклясться, что заметил легкую улыбку на ее губах.
