Удовлетворившись углом наклона, он повернул кинжал и вонзил острие в саму древесину, вырезая гнездо для рукояти. Строгая дерево, он думал, какое это неуважение, тратить последние вздохи Аны на подобные усилия... он должен был уделять внимание ей и ей одной.
Но необходимо сделать приготовления.
Если он потеряет ее до того, как обо всем позаботится, то может промахнуться, а он должен убедиться в отсутствии шансов на выживание.
– Что ты... делаешь?
Голова Рофа взметнулась. Сначала он не понял, что видит перед собой.
Ана повернула бледное лицо в его сторону, и сейчас смотрела из-под потяжелевших век.
Конец кинжала выскользнул из созданного им гнезда, падая на запястье, на которое он опирался. Он не обратил внимания на порез.
– Ана..?
Ее язык слизнул кровь на губах.
– Наш сын...
Воистину, он неверно расслышал ее слова. Слезы набежали на глаза, сердце забилось, и Роф задумался, не сон ли это... может, он сам ушел на тот свет, воткнув кинжал в сердце, что так разрывалось от любви к ней.
Но нет... Ана протягивала руку к его лицу. Удивленно прикоснулась к нему... будто тоже не могла принять того факта, что вернулась к реальности.
– Ана! – Он прижался к ее губам, а потом смахнул свои же слезы с ее холодных щек.
Он внезапно вспомнил совет целителя, и проворно приложил запястье к ее губам.
– Пей, моя любовь... не говори со мной. Пей. В первую очередь тебе нужна кровь!
На мгновение его Ана напряглась... а потом сделала один глоток. Еще. И третий.
Когда она со стоном закрыла глаза, то это было не от дискомфорта или страха. Нет, это жизненное облегчение, будто она утоляла голод, причинявший боль, и сейчас агония отступала.
– Пей... – сказал он, когда взгляд помутился. – Любовь моя... возьми мою частичку и возвращайся ко мне...
Поглаживая ее по волосам, Роф бросил взгляд на кинжал. И молился, чтобы чудо не покинуло их. Чтобы Ана осталась жива и вскоре оправилась...
– Мой господин?
Услышав низкий голос, Роф резко повернул голову, не убирая вены от губ Аны. Брат Черного Кинжала Торчер бесшумно вошел в комнату.
– Она очнулась, – сказал он хрипло. – Хвала Деве-Летописеце... она очнулась.
– Да, – сказал Брат. – И я должен поговорить с Вами.
– Это может подождать. – Он сосредоточился на своей любимой. – Оставь нас...
Брат подошел к нему и приставил губы к уху Рофа, чтобы ни слова не ускользнуло:
– Она выглядит так же, как и ваш отец.
Роф моргнул. Поднял взгляд.
– Прошу прощения?
