У Брата были самые невероятные голубые глаза, сравнимые с драгоценными камнями цвета морской волны, которые специально покупались к весеннему платью Аны. Он снова наклонился, и повторил шепотом:
– Твой отец явился перед нами в вечер своей смерти.
Когда Брат выпрямился, его глаза были уверенными. Как и его выражение. Все его тело.
От вспышки гнева Роф сжал кулак. Последнее, что могло потревожить священную надежду, охватившую его – напоминание о той потере... тогда он на вороном жеребце несся в замок, через леса, рискуя собственной жизнью, чтобы успеть вовремя.
Воистину, как бы он ни хотел, чтобы эта глава его жизни не тревожила разум, воспоминания вернулись к нему со всей четкостью: в дневные часы он страдал от ранения, он рухнул без сознания в своих комнатах. Рана не давала ему дематериализоваться, но ему хватило сил покинуть замок. Тогда с ним связалась одна из Семей Основателей.
Когда он уходил с приходом ночи, то не собирался возвращаться до рассвета.
Через час за ним пришло Братство.
К тому времени, как он вернулся в замок, было слишком поздно. Его отец умер.
И что до внешнего вида, то причины некоторых смертей были очевидны: убитые, изуродованные, умершие от старости... но его отец выглядел заснувшим, его тело было вымыто и облачено в церемониальные одежды, волосы собраны, руки в перчатках, ноги – в обуви, будто он собирался войти в могилу.
– Что ты такое говоришь? – Роф покачал головой. – Я не могу...
Очередной шепот на ухо:
– Посмотрите на ее ногти.
Когда глаза Аны открылись и округлились при виде Брата, Роф наклонился к ней и поцеловал в лоб. – Не волнуйся, любовь моя.
Она мгновенно успокоилась от его прикосновения и голоса, глаза закрылись, но она продолжила пить.
– Вот так, – пробормотал он. – Бери все, что я даю тебе
Когда он убедился, что она снова успокоилась, он посмотрел на ее руки и нахмурился. Ногти... посинели.
Руки его отца были в перчатках.
– Возвращайся, – сказал он Брату. – Я отправлю за тобой.
Торчер кивнул и подошел к двери. И прежде чем уйти четко сказал: – Не позволяйте ей есть ничего, что не было проверено.
Яд? Это был... яд?
Когда дверь в их спальню снова закрылась, Роф ощутил, как его накрыло странное спокойствие: к нему пришла сила и цель, пока Ана продолжала пить из его вены, мелкие глотки стали больше. И чем больше она брала, тем быстрее исчезал мертвенный цвет на ее ногтях.
После смерти отца он остался совсем один... пока к нему не привели Ану, она стала не только поводом для его дыхания и сердцебиения, но и смыслом его правления на троне.
