– Прости, – протянул Икан. – Ты ответил, и я прослушал твой ответ?
– Да, мы скоро планируем вывести ее в свет.
– Да. – Аристократ снова улыбнулся. – Я знаю, ты сильно волнуешься о ее перспективах. Будучи отцом, я тебя прекрасно понимаю... дочерей главное удачно выдать замуж.
Абалон не выдохнул сдерживаемый воздух, пока мужчина не продолжил свое хождение по комнате.
– Разве ты не чувствуешь защищенность, зная о четком разделении общества на классы? Грамотное размножение вылилось в группу превосходящих всех индивидов, и традиции вкупе со здравым смыслом требуют от нас ограничивать наши связи только с представителями нашей расы. Ты можешь представить свою дочь в браке с простолюдином?
Он растянул последнее слово, придавая ему окраску ненормативной лексики и угрозу оружия с взведенным курком.
– Нет, не можешь, – ответил Икан за него,
На самом деле, Абалон не был в этом так уверен. Если бы мужчина любил ее достаточно сильно? Но дело ведь не в этом? Икан помедлил, окидывая взглядом картины маслом, развешанные напротив семейной коллекции книг в первых изданиях. На произведениях искусства были изображены, в основном, его предки, но самый великий из них висел над огромным камином.
Знаменитый муж в истории расы, принадлежавший к линии Абалона. Благородный Спаситель, как его называли в семье.
Отец Абалона.
Икан описал круг рукой, указывая не только на эту комнату, но на весь особняк, содержимое, его жителей:
– Все это стоит того, чтобы побороться за сохранность, что возможно только при условии уважения Древнего Права. Догмы, которые мы, представители глимеры, стремимся защитить – сама основа всех надежд, возложенных тобой на свою дочь... без этих основ, кто знает, где в итоге она окажется.
Абалон на мгновение закрыл глаза.
Отчего аристократ заговорил более мягким, добрым голосом:
– Этот король, о котором ты так трепетно говоришь... он состоит в браке с полукровкой.
Абалон резко распахнул глаза. Как и всем членам Совета ему сообщили о королевском браке, не более.
– Я думал, он связан с Мариссой, дочерью Уоллена.
– В действительности, нет. Церемония состоялась за год до набегов, и все самонадеянно допустили, что он выполнил свое обязательство по отношению к сестре Хэйверса... но пошли толки, когда Марисса впоследствии вступила в связь с Братом. Позже, благодаря Тайму... – он кивнул на юриста, – мы узнали, что Роф взял другую женщину... не нашей расы.
Повисла пауза, будто Абалону дали врем для удивленного вздоха. Когда у него не помутился разум от изумления, Икан подался вперед и заговорил медленно... словно обращался с умственно отсталым.
– Если у них появится ребенок, то на трон сядет наследник, на четверть человек.
– Никто сейчас не чистокровен полностью, – пробормотал Абалон.
– И очень жаль. Но ты, разумеется, согласишься, что существует огромная разница между отдаленными связями с людьми... и Королем, имеющим отношения к мерзкой расе. Но даже если это не оскорбляет тебя... уверен, что это не так... Древнее Право прописывает императив: Король должен быть чистокровным вампиром... и Роф, сын Рофа не может дать нам такого наследника.
– Предполагая, что это правда...
– Это так.
– Чего вы хотите от меня?
– Я просто посвящаю тебя в курс дела. Я – не более чем обеспокоенный гражданин.
Тогда зачем он пришел в сопровождении свирепого воина?
– Что ж, я ценю, что ты счел нужным проинформировать меня...
– Совет собирается принять меры.
– Какого рода?
– Будет проведено голосование. Скоро.
– Отречение всех возможных наследников?
– Свержение Короля. В его власти изменить законы в любое угодное ему время, на корню истребляя все меры предосторожности, тем самым продолжая ослаблять расу. Его необходимо свергнуть законным образом, и как можно скорее.
Аристократ перевел взгляд на изображение дочери Абалона.
– Я верю, что на собрании Совета, созванном по особенному поводу, твой род будет представлен твоей печатью и цветами.
Абалон мельком посмотрел на воина, прислонившегося к стене. Мужчина, казалось, почти не дышал, но уж точно он не почивал.
Как скоро разруха охватит сей славный дом, если он не даст обет голосовать? И в каком виде она обрушится на его семью?
Он представил свою дочь, скорбящую по единственному родителю, покинутую навеки. Себя – в муках, свою жестокую смерть.
Дражайшая Дева в Забвении, суженный взгляд воина был направлен прямо на него, будто Абалон был его целью.
– Да здравствует истинный Король, – сказал Икан. – Скорее так.
На этой ноте чистоплотный «обеспокоенный гражданин» покинул комнату вместе с адвокатом.
Сердце Абалона гулко забилось, когда его оставили наедине с воином... и спустя мгновение пронзительного молчания, мужчина покинул свое место, подойдя к серебряной чаше с яблоками.
– Я могу их взять, не так ли? – сказал голос с сильным акцентом.
Абалон открыл рот, но смог издать лишь писк.
– То есть «да»? – раздался ответ.
– Разумеется. Да.
