Боец потянулся к нагрудной кобуре и достал кинжал, серебряное лезвие длиной с мужское предплечье. Он резко подбросил кинжал в воздухе, лезвие поймало вспышку... и с той же уверенностью воин поймал рукоятку и всадил оружие в яблоко.
Не отпуская взгляд Абалона.
Отступая от чаши, он перевел взгляд на портрет.
– Она очень красива. Пока.
Абалон закрыл своим телом картину, готовый пожертвовать собой, если потребуется: он не хотел, чтобы этот воин даже смотрел на рисунок, не то, чтобы комментировал его... или сделал что-то хуже.
– До скорой встречи, – сказал воин.
Он ушел, держа в левой руке яблоко, пронзенное в середине.
Когда Абалон услышал отдаленный стук двери, он буквально рухнул на шелковый диван, конечности обмякли, сердце гулко билось. И хотя его руки тряслись, он умудрился достать сигарету из хрустальной коробки и прикурить ее от тяжелой хрустальной зажигалки
Делая глубокий вдох, он уставился на портрет своей дочери, впервые в жизни испытывая пронизывающий страх.
– Славная Дева-Летописеца...
Признаки волнений наблюдались в течение года: толки о том, что Король впал в немилость в определенных кругах аристократии; слухи о покушении; инсинуации о том, что образовавшаяся группа заговорщиков готовилась сделать свой ход. А потом состоялась встреча Совета, на которую Роф прибыл с Братством и обратился к собравшимся с неприкрытой угрозой.
Это было первой встречей с Королем за... Абалон не мог вспомнить, за сколько времени. В действительности, он не помнил, когда кто-нибудь добивался аудиенции с правителем. Конечно, издавались прокламации... декреты, прогрессивные и, по мнению Абалона, припозднившиеся.
Другие же не согласятся.
И, очевидно, были готовы заставить всех несогласных.
Переведя взгляд на портрет своего отца, он попытался найти в глубине себя храбрость, некоторую твердыню под ногами, чтобы постоять за то, что он считал правым: если Роф сочетался браком с полукровкой, то в чем проблема, если он любит ее? Он реформировал множество пунктов Древнего Права, дискриминационных по своему характеру, если уж на то пошло, решение короля в выборе шеллан означало, что Король – человек слова.
И, тем не менее, было в характере Короля нечто старомодное: недавно было убито два аристократа.
Монтраг. Элан. Оба убийства – жестокие, в их жилищах. И обоим приписывали инакомыслие.
Очевидно, Роф не станет отсиживаться в стороне, пока вокруг него плетутся интриги. Беда в том, что его враги при дворе также повышали ставки, привлекая собственных силовиков.
Абалон запустил руку в карман смокинга и достал свой айФон. Выбрав номер из списка контактов, он набрал «вызов» и вполуха слушал гудки.
Когда мужской голос взял трубку, Абалону пришлось прокашляться:
– Я должен знать, если к тебе приходили.
Мгновение его кузен медлил.
– Да. Приходили.
Абалон выругался.
– Я не хочу участвовать в этом.
– Никто не хочет. Но их упор на закон? – кузен сделал глубокий вдох. – О наследнике? Реакция народа неизбежна.
– Это неправильно. Роф творил хорошие дела, вел нас, как того требует современный мир. Он запретил рабство крови, создал то убежище для жертв домашнего насилия, женщин и их детей. Он правил справедливо и даже выпустил прокламации...
– Абалон, они подловили его на этом. В этот раз они одержат верх... потому что более чем достаточно тех, кому претит мысль о королеве-полукровке и наследнике с человеческой кровью. – Его кузен понизил голос. – Родственник мой, не окажись на неправильной стороне. Они готовы пойти на все, дабы получить всеобщее согласие, когда придет время, закон все решает.
– Он мог изменить право. Я удивлен, почему он до сих пор этого не сделал.
– Без сомнений, у него есть более важные дела, нежели старые пыльные книги. И, честно говоря, если бы Король принял меры, я сомневаюсь, что ему бы хватило поддержки.
– Он может начать репрессии против аристократии.
– И что он сделает? Убьет нас всех? А дальше что?
Наконец завершив разговор, Абалон снова посмотрел в глаза своего отца. Сердце твердило ему, что раса в надежных руках, пока правит Роф, несмотря на то, что Король во многом изолировал себя от подданных.
Спустя какое-то время он сделал звонок, от которого стало тошно. Когда подняли трубку, он не озаботился преамбулой:
– У вас есть мой голос, – сказал он хрипло.
Он завершил разговор прежде, чем Икан начал нахваливать его здравый смысл. И незамедлительно прошел к мусорной корзине, чтобы опустошить желудок. Одно может быть хуже, чем не иметь наследия... быть недостойным того, что было даровано.
***
Выйдя из особняка аристократа, Кор с раздражением обнаружил, что Икан, представитель Совета, и Тайм, юрист, ждали его под луной.
– Думаю, мы были достаточно убедительны, – объявил Икан.
Столько гордости в напыщенном голосе... будто мужчина уже пристроил свой обвисший зад на троне.
Кор оглянулся на особняк в тюдоровском стиле. Через стекла был виден мужчина, с которым они столкнулись. Он разговаривал по телефону и курил сигарету так, будто его легкие нуждались в никотине больше, чем в воздухе.
