– Уверен, что должен переадресовать слухи.
– Любовь моя, ничего не говори. Сделанного не воротишь... ты не можешь исправить нашу первую встречу. Пытаясь унять критику и комментарии в мой адрес, ты распугаешь всех придворных.
Все началось в ту ночь, когда ее привели к нему. Он отвергнул традиции, и вопреки тому, что желания Короля – закон на его землях и над всеми вампирами, недовольные все же были: тем, что он не раздел ее. Что он одарил ее рубинами и кольцом королевы... а потом сам провел церемонию бракосочетания. После чего привел ее сюда, в свои личные покои.
Критики не умолкли, когда он согласился на публичную церемонию. Они не приняли ее благосклонно даже спустя год. В его присутствии они никогда не были грубы к ней, разумеется... и Ана отказывалась рассказывать о том, что происходило за его спиной.
Но он слишком хорошо знал запах ее беспокойства и хандры.
По правде, отношение придворных к его возлюбленной злило его до безумия... и вбивало клин между ним и всеми, кто его окружал. Ему казалось, что он никому не может доверять. Даже Братству, которые должны быть его личной охраной, теми, кому он должен верить больше, чем всем остальным, он подозревал даже тех мужчин.
Ана – все, что у него есть.
Прильнув к нему, она обхватила его лицо руками.
– Роф, любовь моя, – она прижалась к нему губами. – Давай пройдем на празднества.
Роф обхватил ее предплечья. Он тонул в ее глазах, и его единственный страх, что пребывая в своем смертном теле, настанет день, когда однажды он не сможет посмотреть в них.
– Отбрось эти мысли, – взмолилась его шеллан. – Мне ничего не грозит, ни сейчас, ни в будущем.
Притянув ее к себе, он повернул голову, прижавшись к ее животу. Когда ее пальцы запутались в его волосах, он осмотрел ее столик. Расчески, гребни, неглубокие чаши с пигментами для ее губ и глаз, кружка с чаем возле чайника, надкусанный кусочек хлеба.
Такие прозаичные предметы, но благодаря тому, что она собрала их вместе, прикасалась к ним, поглощала их, их ценность становилась выше: Ана была тем алхимическим веществом, что превращало все в золото.
– Роф, мы должны идти.
– Я не хочу. Я хочу быть здесь и нигде больше.
– Но придворные ждут тебя.
Он сказал кое-что отвратительное, надеясь, что его слова потеряются в складках бархата. Судя по смеху Аны, этого не случилось.
Но она была права. Многие собравшиеся ждали его появления.
К черту всех их.
