Поднимаясь на ноги, Роф предложил ей свою руку, и, когда она скользнула своей в кольцо между его телом и локтем, он вывел ее из покоев, мимо дворцовой охраны, выстроившийся в коридоре.
Когда они приблизились к залу, она прижалась к нему теснее, и он расправил грудь, вырастая в размерах благодаря тому, что она опиралась на него. В отличие от многих куртизанок, так страстно желающих независимости, его Ана носила в себе достойную гордости благовоспитанность... поэтому, иногда, когда ей требовалось поддержка в какой-то степени, для его мужественной стороны это было сравни особенному подарку.
Ничто не заставляло его чувствовать свою мужественность более остро.
Какофония стала такой громкой, что поглощала топот их шагов, и он наклонился к уху своей шеллан.
– Мы пожелаем им доброго вечера как можно короче.
– Роф, ты должен быть доступным для...
– Ты, – сказал он, когда они дошли до последнего угла. – Я должен быть доступным только для тебя одной.
Когда она вспыхнула, как маков цвет, он тихо засмеялся... и обнаружил, что страстно ждет, когда они окажутся наедине.
Завернув за последний угол, он и его шеллан прошли сквозь двойные двери, которыми пользовались они одни, и два Брата вышли вперед для официального приветствия.
Дражайшая Дева-Летописеца, он ненавидел эти сборища аристократов.
Когда трубы огласили их появление, широко распахнули двери, сотни собравшихся умолкли, их яркие платья и сверкающие украшения соперничали с расписным потолком над их причесанными волосами, мозаичным полом под их шелковыми туфлями.
Когда-то раньше, когда был жив его отец, он помнил, какое благоговение испытывал при виде величественного зала и пышно-одетой аристократии. Сейчас? Хотя данный зал был таким же необъятным, как и охотничье поле, а очаги были размером с хижины гражданских, он не испытывал иллюзий величественности и оказанной чести.
– Ваше Величество, Роф, сын Рофа, правитель всего и вся на землях расы, и Королева Ана, любимая урожденная дочь Триста, сына Триста.
Обязательные аплодисменты поднялись волной, хлопанье каждого присутствующего терялось в толпе. И затем настало время для королевского ответа. Согласно традиции, Король никогда не кланялся никому, поэтому это была обязанность Королевы – поблагодарить собравшихся реверансом.
Его Ана присела с непревзойденной грацией и уверенностью.
Потом собравшиеся должны были выразить свою верность – мужчины поклоном, женщины – реверансом.
