– Хорошо, – услышал он себя. – Все нормально. Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю... Роф, подожди. Прежде чем положить трубку.
– Ага? – Когда повисло молчание, он нахмурился. – Бэт? Что такое?
– Я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня.
– Что угодно.
Она заговорила не сразу. И когда закончила, он закрыл глаза, откинув назад голову.
– Роф? ты слышал меня?
Каждое слово. К несчастью.
И он собирался выдать что-то в духе «ни за что на свете», но потом вспомнил, как проснулся без нее.
– Хорошо, – выдавил он. – Конечно. Я сделаю это.
Стоя перед зеркалом гардеробной, Сэкстон защипнул концы бабочки пальцами и затянул узел. Он отпустил узорчатый шелк, и аксессуар сохранил форму и симметрию как хорошо тренированный щенок.
Отступая назад, он поправил только что постриженные волосы и накинул кашемировое зимнее пальто от Марка Джейкобса101. Дернул сначала один рукав, потом второй; затем вытянул руки так, чтобы из-под его пиджака показались запонки.
Эти запонки были без фамильного герба.
Те он больше не носил.
Нет, В&А102 из сороковых, сапфиры с бриллиантами, в платиновой оправе.
– Я уже использовал одеколон? – Он окинул взглядом флаконы Гуччи, Прада и Шанель103, выстроенные вряд на зеркальном подносе с медными ручками. – Чего молчите?
Понюхал запястье. О да, «Эгоист»104, причем запах свежий.
Развернувшись, Сэкстон прошел по кремовому мрамору, обильно испещренному прожилками, и вышел в свою абсолютно белую спальню. Проходя мимо кровати, он испытал желание снова заправить ее, но это говорили нервы.
– Проверю еще раз.
Взбив подушки и вернув покрывало в то же положение, в каком оно было до того, как он ушел одеваться, Сэкстон посмотрел на старые, винтажные часы «Картье» у изголовья кровати.
Откладывать больше нельзя.
И все равно он окинул взглядом белую кровать и белые кресла. Оценил белые мохеровые ковровые дорожки. Подошел к камину и убедился, что картина Джексона Поллока105 висит идеально прямо.
Это не его старый дом, Викторианский, в котором Блэй когда-то провел день. Это другое место, одноэтажный дом Фрэнка Ллойда Райта106, он купил его сразу же, как предложение поступило на рынок... разве могло быть иначе? Ведь их осталось так мало.
Конечно, он внес некоторые еле заметные изменения и расширил подвал, но вампиры давно работали в человеческой среде с их надоедливыми инспекторами по строительству.
Повторно глянув на часы «Петек Филипп» на запястье, он задумался, зачем осуществляет это ужасающее паломничество. В который раз.
Какой-то кошмарный День Сурка107. Но, по крайней мере, это случалось с не слишком часто.
Поднимаясь по лестнице, Сэкстон смутно осознавал, что опять поправляет бабочку. Закрыв дверь, он вышел в кухню, отделанную в стиле сороковых, с полностью функционирующей репродукцией бытовой техники из «Я люблю Люси»108.
Каждый раз проходя по дому, уставленному мебелью «Джетсонс», без каких-либо намеков на рюши и оборки, он словно попадал в послевоенную Америку... и это успокаивало его. Он любил прошлое. Любил отпечатки различных эпох. С удовольствием жил в местах, настолько аутентичных, насколько это было возможно.
И, похоже, он не скоро вернется в викторианский особняк. Ведь их с Блэем отношения начались именно там.
Когда Сэкстон вышел через парадную дверь, от одной мысли о мужчине у него заныло в груди... и он замер, концентрируясь на ощущении, воспоминаниях, которые пришли с чувством, на изменении кровяного давления и направлении мысли.
Когда они расстались – что произошло по его инициативе – он много читал о горе. Стадии. Процесс. Что забавно... и странно, но лучшим источником стал маленький буклет о потере домашнего питомца. Там был опросник в стиле: чему научила вас ваша собака?; чего вам больше всего не хватает после смерти кота?; также предлагалось вспомнить самые любимые мгновения с вашим какаду.
Сэкстон ни за что не сознался бы в этом, но он ответил на каждый вопрос о Блэе в своем дневнике... и это помогло. Но он по-прежнему спал один, и, несмотря на наличие секса, вместо того, чтобы перевернуть чистый лист, он испытывал все большую боль.
Но все равно было лучше, чем раньше. По крайней мере, он хотя бы отчасти вернулся к нормальной жизни: первые пару ночей он ходил как зомби. Сейчас рана затянулась, он начал есть и спать. Но периодически срывался... например, каждый раз, как видел Блэя и Куина вместе.
Сложно радоваться за любимого человека... когда он счастлив с кем-то другим.
Но так всегда бывает в жизни, есть вещи, которые ты можешь изменить, и те, на которые ты повлиять не в силах.
И на этой ноте...
