– Прошу прощения, ваше величество, – непринуждённо сказал он, – у меня в кабинете выбито стекло, и я немного простужен…
– Ну что вы, это я должен перед вами извиниться. Ведь стекло-то разбил я, когда мы играли в снежки, – также непринуждённо ответил Матиуш.
Помощник статс-секретаря рад-радёхонек – думает, пронесло. Но не тут-то было!
– Господа министры, прошу внимания. Немедленно отложите сигары! – прогремел в тишине бас министра юстиции.
Все поняли: что-то стряслось. А министр юстиции нацепил на нос очки и, обращаясь к помощнику статс-секретаря, объявил:
– Именем закона я вас арестую за шпионаж и предательство. Согласно параграфу 174, это преступление карается смертью через повешение.
У помощника секретаря беспокойно забегали глаза, на лбу выступили крупные капли пота, но он не подал вида, что струсил.
– Господин министр, это недоразумение! Я ничего не понимаю! Я простужен, у меня кашель, потому что в кабинете разбито стекло. Мне необходимо пойти домой и лечь в постель, – лепетал помощник секретаря.
– Нет, приятель, никуда ты не пойдёшь! В тюрьме сразу тебя вылечат, не беспокойся!
Двери растворились, в зал вошли пять тюремщиков и надели предателю на ноги и на руки кандалы.
– Что такое? Что случилось? – галдели ошалело министры.
– Сейчас увидите. Пожалуйста, ваше величество, вскройте эти конверты.
Матиуш вынул из конвертов поддельные письма и прочёл вслух:
– «Теперь, когда чёрные короли за меня, мне на вас наплевать. Один раз я разбил вас и ещё разобью. Тогда вы станете шёлковыми. А пока объявляю вам войну».
В это время пятый тюремщик извлёк из кармана помощника секретаря вместе с носовым платком три скомканных приглашения на открытие парламента.
Закованному в кандалы узнику велели подписать протокол, что всё это правда. И срочно вызвали по телефону статс-секретаря, который немедленно примчался чуть живой от страха.
– Ах, мерзавец! – возмущался он. – Я хотел сам прийти, а он упросил поручить это ему. Сказал, что в цирке очень интересная программа, и даже билет мне купил. А я-то, дурак, поверил!
На суд прибыли пять генералов – военных юристов.
– Подсудимый, вы должны говорить только правду. Это может облегчить вашу участь. Если вы будете врать и изворачиваться, вы погибли!
– Я буду говорить правду.
– Когда вы стали шпионом?
– Три месяца назад.
– Что побудило вас вступить на этот преступный путь?
– Я проигрался в карты, а денег у меня не было. Как известно, карточный долг полагается платить в течение двадцати четырёх часов. Вот я и взял казённые деньги…
– Значит, вы совершили растрату?
– Я рассчитывал вернуть деньги, когда выиграю.
– Ну и что дальше?
– Я снова проиграл.
– Когда это было?
– Примерно полгода назад.
– А потом? Рассказывайте!
– Потом я всё время боялся: вот будет ревизия и меня арестуют. Наконец мне стало невмоготу жить в вечном страхе, я поехал за границу и предложил иноземному королю свои услуги.
– Сколько он вам платил?
– Как когда: за важные сообщения – много, за мелкие – гроши. За это дело мне была обещана крупная сумма.
– Господа судьи, – начал свою речь министр юстиции, – этот человек совершил три преступления: первое – растрата казённых денег; второе – шпионаж и третье, самое чудовищное, – он хотел, чтобы снова вспыхнула война и погибли тысячи ни в чём не повинных людей. Согласно параграфу 174, я требую для него смертного приговора. Поскольку обвиняемый человек штатский, расстрел заменяется виселицей. Что касается статс-секретаря, он должен нести ответственность за своего подчинённого. Я и сам не прочь сходить в цирк, но на такое важное заседание он не имел права присылать своего заместителя, который оказался к тому же шпионом. За такое серьёзное упущение по службе полагается по закону тюремное заключение сроком на шесть месяцев.
Судьи-генералы удалились на совещание.
– Как же так? Ведь шпион говорил, что это сделает сам секретарь, а не помощник? – шёпотом спросил Матиуш у канцлера.
– Ах, ваше величество, сведения шпионов никогда не бывают абсолютно точными! Если они станут расспрашивать, что да как, это может показаться подозрительным и их арестуют.
– Это он здорово придумал – арестовать его только на заседании. А меня так и подмывало отдать приказ, чтобы его тогда же взяли под стражу, – не унимался Матиуш.
– Что вы, ваше величество, разве так можно! Самое лучшее – прикинуться, будто ничего не подозреваешь, поймать мошенника на месте преступления, и дело в шляпе!
Церемониймейстер трижды ударил серебряной булавой по столу: в зал вошли судьи-генералы.
– Именем закона объявляем приговор. Секретаря – на месяц в тюрьму, его помощника – повесить.
Приговорённый к смерти так громко плакал и просил о помиловании, что Матиушу стало его жалко.
Он вспомнил, как судили его самого и только благодаря тому, что судьи разошлись во мнении, расстрелять его или повесить, он, Матиуш, остался жив.
– Государь, в вашей власти помиловать преступника. Смертную казнь, если на то будет ваша королевская воля, можно заменить пожизненным заключением.
И Матиуш не колеблясь написал на приговоре:
«Заменить пожизненным заключением».
