Навернув целую миску, Нартанг блаженно вздохнул, но не в силах отказать себе в удовольствии, вновь протянул ее женщине:
– А ну-ка, хозяйка, положи-ка мне еще – уж больно вкусно – давно я так не ел.
Насытившись под завязку, воин прилег на траву – «На улице так на улице, благо в этих землях нет тех мерзких мошек, что роями жужжали в Лесистых землях, не давая покоя». Здесь только трещали цикады, убаюкивающие своими монотонными трелями. Он слышал сквозь дрему, как ушли хозяева, эти звуки не насторожили его – он видел, что люди ждали только его уезда и ничего не замышляли против – в их глазах была только скрытая тревога перед его обликом и силой – силой способного убивать…
Рассвет застал воина на траве заднего двора дома бедняков Тира. Рядом с левой рукой так все еще и лежала пустая миска с ложкой, под правой – меч – он даже и не помнил, когда положил его рядом. Из-за дома слышался голос Рута, судя по всему он разговаривал с конями. Нартанг встал и потянулся – сытость и усталость навалились на него вчера и он уснул прямо в доспехах – теперь болело тело, страдавшее всю ночь от неудобной позы. Он вышел на двор перед домом. Рут и вправду чистил коней, и сейчас уговаривал всхрапывающего вороного со сбитой спиной не сердиться и дать себя почистить.
– Ты подготовил, что я просил? – вместо приветствия спросил воин.
– Бурдюка у меня нет – мы держим воду в пустых тыквах – я приготовил тебе три самые большие. У меня был небольшой кусок овечьего войлока – то будет тебе седлом, я как смог приладил стремена из веревки. Гилда закоптила, как ты велел, две ноги и еще передала хлеб, – отойдя от лошадей указывал Рут на разложенные на земле вещи, и, словно в доказательство своих слов, нагнулся и развернул тряпку с круглым пшеничным хлебом. Воин посмотрел на его жест и понял, что этот человек дает ему слишком многое – по движению рук было ясно, что хлеб здесь стоит намного больше пустых тыкв… Хлеба Нартанг не просил… Бедняки решили отдать ему каравай, чтобы воину не показалось мало и он не пожелал захватить что-то еще…
Зайти в дом! В который они всеми правдами и неправдами не хотели его пускать.
Нартанг усмехнулся своей догадке. Кивнул:
– Хорошо. Благодарю. Тыквы уже с водой?
– Да. Я с утра набрал свежую и в тыквы и в твой бурдюк…
– Хорошо. Оседлай уж мне тогда здорового, – попросил воин и отошел оправиться перед дорогой.
Вскоре он уже сидел на отдохнувшем вороном, второй пофыркивал сзади – ему уже не нравилось все это приключение, утомившее и поранившее его, не нравился этот человек, что не обращал внимания на его боль, – раньше он жил и летал, нося колесницу, в свое удовольствие – теперь же работал…
– Прощайте, – вяло махнул стоявшим на пороге беднякам Нартанг и ударил коня пятками, – Пошел!
Конь подпрыгнул на месте и взял, как привык, с места в бешеный галоп, не обращая внимания на недовольное и обиженное пофыркивание собрата.
Уже отъехав на достаточное расстояние, поддавшись любопытству, воин оглянулся на лачугу и оскалился – он заметил девушку, втолкнутую обратно в дом Гилдой – все правильно – надо прятать самое дорогое от случайных проходимцев, тем более от таких как он.
Земли кауров Нартанг угадал сразу, как только они начались. Их граница пролегла к Тиру ближе, чем к пустыни. Уже на четвертый день своего пути он въехал в лес.
Теперь у него была задача проехать его незамеченным, что было достаточно сложно, если учесть услышанное о его обитателях от жителей пустыни и свои собственные наблюдения. Встречаться же с лесными воинам ему вовсе не хотелось – они были сложными противниками и, как и любые люди, не терпели превосходства над собой в том, чем привыкли гордиться и кичиться. Нартанг шел, не разводя костров и постоянно прислушиваясь не только к звукам, но и к собственной интуиции. Однажды он в последний момент заметил двух кауров, по-видимому охраняющих границы владений своего племени. Воин забрал далеко вбок, чтобы обойти их. Мясо барана кончилось и нужно было охотиться, но Нартанг не хотел оставлять коней в незнакомом лесу и перебивался ягодами, которые знал, чего ему явно не хватало – желудок постоянно громогласно заявлял об этом, а к концу дня предательски заныл.
Переночевав в глухом овраге, воин двинулся дальше, загнав подальше свой голод.
Однако Удаче явно надоело сопровождать его: следующий пост кауров он заметил слишком поздно – могучий страж встретился с ним глазами и пронзительный свист возвестил остальных лесных воинов, что на их территорию вторгся незваный гость.
Нартанг вовремя остановил себя, чтобы не метнуть в поднявшего тревогу меч – смерть своего человека кауры вряд ли простили бы ему.
Очень скоро из густых зарослей появились часовые, скрывавшиеся до тревожного сигнала в лесу. Шесть наконечников копий нацелились в воина и его коней. Глупо – лучше бы использовали притороченные за спиной луки…
– Кто ты и по какому праву едешь по нашим землям?! – спросил один из подошедших, внимательно рассматривая лошадей и всадника.