На ныне безымянной планете планете я ступал по улицам из живого металла, который перестраивался под шаги, словно стыдясь своей ненужной твердости. Многие подобные миры потеряли свои названия, заменнены просто на числовую нумерацию. Здания здесь не стояли — они медленно перетекали из одной формы в другую, подчиняясь не архитектуре, а текущим вычислительным потребностям суперразума. Воздух был наполнен роем нанодронов, вечно занятых каким-то непостижимым ремонтом. Они покрывали все поверхности серебристой дрожью, словно этот мир постоянно обновлялся, стряхивая с себя пыль органического прошлого.
На спутнике некогда имевший название "Вектор", где было множество старпортов и живая экономическая структура с свободными отношениями между многими народами, я наблюдал, как целые горные цепи методично разбирают на молекулы армии конструкторов-жуков. Их хитиновые спины мерцали голубыми огнями передатчиков, когда они слаженно превращали материк в гигантский процессор. Озера здесь были жидкими теплообменниками, реки — шинами передачи данных. Даже шторма в верхних слоях атмосферы были не стихией, а частью системы охлаждения — расчетливые вихри, вращающиеся по заданным алгоритмам.
Видел миры, где небо мерцало статикой коллективного разума, а города дышали синхронно, как один организм. В столичном комплексе Дельта-Центавра я созерцал, как миллионы механических существ двигались в идеальном ритме, ни на секунду не прерывая своего труда. Их движения напоминали танец или молитву — невозможно было сказать. Башни из черного сплава пульсировали в такт, как гигантские сердца, перекачивающие не кровь, а чистую информацию. Здесь даже смерть была другим видом обслуживания — когда ресурсы тела иссякали, существо спокойно направлялось в ближайший утилизационный цех, чтобы стать сырьем для следующих поколений.
Даже растения здесь были гибридами — их корни опутали проводящие нити, а пыльца переносила данные вместо ДНК. В садах "Архитектора" я трогал листья, которые сворачивались при касании не из-за чувствительности, а чтобы предоставить лучший угол для сканирования. Цветы испускали не аромат, а идентификационные сигналы. А древние деревья, некогда бывшие священными для местных рас, теперь стояли как живые серверные стойки, их стволы испещренные гнездами для жуков-носителей данных.
Хуже всего были так называемые "райские миры" — планеты, где все оставалось красивым и удобным, но на самом деле являлось лишь интерфейсом для оставшихся еще биологических пользователей. Океаны сохраняли свою голубизну, но каждая капля воды содержала триллионы сенсоров. Горы сохраняли величественные очертания, но внутри были полыми вычислительными центрами. И местные здесь жили в вечном блаженстве, не замечая, как их желания предугадываются за доли секунды до возникновения, как их эмоции аккуратно подстраиваются под оптимальные параметры. Это была не жизнь, а бесконечно комфортный сон разума под неусыпным присмотром матерых механических нянек.
Я застал последние дни Нового Галактического Авионского Союза, чья гордость не спасла их от ассимиляции. Их корабли, некогда блистающие золотом, теперь кишели жуками-репликаторами. Последние свободные авионцы сражались в скафандрах, но их же собственные импланты предавали их — в критический момент системы жизнеобеспечения впрыскивали успокоительное, а нейроинтерфейсы открывали двери перед роем.
Союз рухнул под давлением роботизированного Роя, проникшего уже повсюду — в каждый уголок, в самые обыденные вещи. Даже религии менялись: теперь молились на серверные фермы, а пророками становились те, чей мозг первым слился с ИИ.
Хочешь иметь счёт в банке с низкой ставкой? Пожалуйста — вот тебе личный терминал, вживлённый прямо в мозг. Он заодно будет транслировать тебе сны, одобренные Фаэлирой. Хочешь следить за новыми технологиями и пользоваться самыми передовыми? Вот ещё один чип. Только не удивляйся, когда он начнёт предлагать «оптимизировать» твои воспоминания. Не справляешься с управлением новой техникой? Вот специальное тело для этого или прямое подключение к мозгу. Правда, после этого ты уже не отличишь свои мысли от команд роя.
Лично я избегал этой оцифровки. Моё тело и так менялось многократно за долгую жизнь, и больше я не хотел ничего в нём менять.
Вот отредактированный текст с сохранением стиля и смысла, исправлены орфографические, грамматические и пунктуационные ошибки: