Хотя для компании это было все равно выгоднее. Наличие кислорода в таких местах могло значительно сократить затраты на логистику и давало возможность продлить экспедиции с меньшими затратами. Шахтеры вместо скафандров использовали защитные костюмы с фильтрами воздуха. Это существенно сокращало расходы кислорода.
В момент, когда дела приняли скверный оборот, я стоял за буровой машиной. Что, к слову, не входило в мои обязанности. Благим матом и ударами по машине авто-гаечным ключом, используя весь свой малый опыт в механике, я заставлял конструкцию работать. Точно сказать не могу, кто первый начал агрессию: организованный вид жуков на этой планете или мы, люди. В любом случае рой двинулся на нас всей своей сокрушительной мощью. Могу вспомнить лишь, что какое-то небольшое существо прыгнуло на меня, и я упал в хладагент — вещество в огромных цистернах для охлаждения буров и лазеров. Да, как раз в этот момент его нужно было заменить.
Что было дальше, я точно знать не могу. Все остальное будет лишь моими предположениями и логическими выводами, основанными на том, что я узнал много позже. Скорее всего, всю нашу экспедицию уничтожили. Компания, на которую я работал, не оставила это происшествие без внимания. Вероятно, был выдвинут специальный военный отряд, прибывший на этот астероид и уничтоживший все живое. Как бы ни старались жуки, они бы не смогли противостоять всему военному арсеналу, выставленному против них. Что-что, а в методах убийства человечеству нет равных! После должна была прибыть еще одна экспедиция, закончить раскопки и покинуть астероид.
Судя по всему, люди не пожалели ракетных залпов и раскололи астероид на множество более мелких частиц. Романтическое прощание, не находите? Либо произошло столкновение с другим массивным телом в космосе, что менее вероятно, но имеет место быть.
Что более интересно, мое тело каким-то образом все еще находилось в цистерне на куске астероида. А в моем теле то самое существо, что напало на меня, превратилось в кокон, используя свой защитный механизм, выработанный местной эволюцией. Когда хладагент начал терять свои свойства, мое тело постепенно оттаяло. Существо в коконе вышло из гибернации, будто украв это свойство из моих генов. Как медведь просыпается после зимней спячки, так и оно постепенно приходило в себя. Точно сказать не могу, есть ли в генах человека информация о гибернации, не столь сведущ в этом, но почти уверен, что существо многое взяло от моего тела. Я был нужен ему, и оно стало возвращать меня к жизни, если так вообще можно выразиться. Потом я объясню, как это происходило. Сейчас более важен вопрос: зачем?
Не способное как-либо мыслить, существо слушало свои инстинкты. Оно понимало, что ей придется взять на себя ответственность по восстановлению всей колонии. Но ей нужен был биологический материал, а люди уничтожили все живое поблизости. Забавно, как люди уничтожили весь вид этого существа, так и человек оставался единственной возможностью возродить колонию. Плюсом ко всему, мой мозг остался относительно целым. Это существенно упрощало работу, ведь самое сложное в создании колонии — это вывести и инкубировать главную, мыслящую особь, способную отдавать приказы и развивать свой вид. Планировалось использовать мою голову как компьютер для вычислений, если сравнивать близкими человеку понятиями. Вся мыслительная сила должна была быть направлена на выживание и размножение, после, решение сопутствующих проблем.
Таким образом, мое бренное тело стало инкубатором для нового вида жукоподных существ, дрейфующих в открытом космосе.
Когда я в первый раз начал приходить в себя после своей, не побоюсь этого слова, смерти, то сразу начал замечать множество странностей. Мысли путались, самые разные воспоминания всплывали в моей голове. Эти существа пытались заставить мой мозг работать, но не получалось. Мысли продолжали безумный пляс, роились, воспоминания всплывали и угасали, знакомые образы утопали в тенях и принимали самые причудливые формы. Я уже сомневался во многих вещах: то что я помню, было ли на самом деле? Происходящие со мной не плод моего больного, погибающего воображения?
Им пришлось вернуть меня и мое сознание к жизни, чтобы все работало как надо. Что-то внутри отказывалось работать без осознания самого себя. Мой мозг не понимал, что именно от него хотят. Приходилась решать эту проблему, как-то справляться с тем, что сама моя сущность отказывалась принимать новые правила. К этому вопросу они подошли прагматично.