Король на день полностью

Его глаза сосредоточились на моих губах, и он воспользовался моментом, чтобы сформулировать то, что хотел сказать, почесывая отросшую темную щетину на угловатой челюсти, что Кинг, казалось, делал всегда, когда что-то просчитывал у себя в голове.

— Я знал… — наконец сказал он, соединив наши взгляды и заставив этим мое сердце биться чаще. — … что хотел тебя с нашей первой встречи. О том, что ты пыталась сопротивляться мне и о неповиновении в твоих глазах. Ты должна была меня бояться, но не боялась. И когда я увидел свое собственное отражение в твоем пристальном взгляде, увидел цвета моей души — я понял, кто ты. Я знал, что должен сделать тебя своей.

Не влезай в это, Миа. Ты знаешь, что это совсем не то, что ты хочешь.

— Я не твоя, Кинг. В этом весь смысл. Ты поставил клеймо на моем запястье, без моего разрешения. Это не дает тебе никаких прав, ни на что.

Голос Кинга стал более глубоким, в нем звучала решимость заставить меня услышать правду в его словах.

— Я не поставил на тебе свое клеймо просто так, Миа. Много недель я боролся со своей совестью. Я мог бы позволить тебе уйти или что-то предпринять, чтобы сделать тебя своей, но ты уже на это согласилась.

— Я не понимала, что это значит. — Возразила я.

— Тебе следовало спросить. Но теперь ты знаешь кто я. А так же ты знаешь, что если останешься в моем мире — это разрушит тебя. Теперь ты знаешь, что меня это не волновало. Я заклеймил бы тебя в любом случае.

Ужасная часть этого разговора не была тем, что я не знаю. Он был невнимательным эгоистом. Однако в глубине души мне очень хотелось верить в то, что Кинг хороший человек.

Возможно это то, с чем борется твой разум, Миа. Кинг может быть хорошим или плохим, но не то и другое вместе.

Кинг стоял в центральном проходе, касаясь головой потолка кабины. Он откашлялся, и его тело напряглось.

— И теперь ты сделала то, на что я надеялся.

— Что же? — я посмотрела на него со своего места, ощущая весь эффект от его устрашающих размеров и присутствия.

— Ты загнала себя в угол, что четко показывает, почему ты должна бежать. Вауна нельзя убрать из игры, а если тебе это и удастся, так же, как и спасти меня, то твоей судьбой будет то, чего ты не желаешь — быть моей. Потому что я тебя не отпущу.

Тьфу.

Я отрицательно покачала головой.

— Я не могу бежать, ты, идиот.

Гнев замерцал в его глазах.

— С чего это?

— Я знаю, что ты не согласен, но думаю, Ваун придет, как только я убегу. Из-за этого я не могу оставить свою семью, особенно маму. У меня нет другого выбора, кроме как попытаться исправить это. И… — я почувствовала себя смешной, произнося вслух эту мысль.

— Да? Продолжайте, мисс Тернер.

— Часть меня чувствует себя обязанной спасти тебя, после того, что ты сделал для мамы. И для моего брата.

Да, я понимала, что у него были скрытые мотивы, чтобы расположить меня, но он совершал добрые поступки, в том числе пришел, чтобы защитить меня от Вауна, когда я в этом нуждалась.

— Я даже благодарна за то, что ты сделал для меня. Хотя я не нуждалась бы в твоей помощи, если бы ты не послал меня на ту дурацкую вечеринку.

Кинг вздохнул.

— Я признаю, что недооценил свирепость Вауна. Иногда мое эго ослепляет меня.

— Хм. — Хмыкнула я. — Потому что оно чертовски огромно.

Кинг посмотрел на меня.

— Я думал, ты осуждаешь меня.

Да. Вот о чем я думала в машине по дороге в аэропорт после ухода от Миранды. И конечно, выдуманный Кинг будет знать об этом, ведь он плод моего воображения.

— Я не осуждаю. — Возразила я. — Я говорю об очевидном — есть разница. Сказать, что у тебя большое эго — тоже самое, что сказать, что у тебя красивые глаза.

— Ты считаешь у меня красивые глаза?

Я начала крутить кольцо с бриллиантом на своем пальце.

— Да. Большинство вещей в тебе — великолепны. И я пытаюсь не держать на тебя зла. Особенно на то, что ты живешь на шампанском и сигарах.

Его взгляд перешел на кольцо.

— Нравится?

Я уклончиво пожала плечами.

— Почему ты дал его мне? — спросила я.

— А как ты думаешь?

— Кинг. Ты можешь ответить на вопрос?

Наклонившись, Кинг положил руки на подлокотники по обе стороны от меня и поцелова. Его губы были горячими и чувственными, а язык мягким и теплым, но в начале я ему не ответила. Я чувствовала себя странно, позволяя своей фантазии войти со мной в такой интимный контакт, но всегда таяла, когда его чувственные губы двигались поверх моих — даже если бы он поцеловал меня в любое другое время.

Кинг медленно отстранился и посмотрел в мои глаза. Выдуманный или нет, он все еще был греховно красив, особенно его светло-серые глаза.

Я вздохнула.

— Если бы настоящий Кинг был таким милым.

— Может ты поймешь, что он такой, когда узнаешь его получше.

Я засмеялась.

— В Кинге сочетаются много качеств, но милый — не одно из них.

— Да, вы правы. И это еще одна причина того, что вы должны бежать, мисс Тернер.

— Ты говоришь как Мак, но я не сбегу, забудь об этом.

Кинг наклонил голову.