Как и описывал Мак: за воровство, убийства, нарушения сделок «надлежит отвечать». В большинстве случаев, наказанием, если человек уличен, было изъятие у члена его имущества. Однако если человек умирает — правила меняются. Его имущество не переходит в собственность Десятого клуба. Фактически членам было запрещено наследовать собственность другого члена, дабы они не поубивали друг друга. Имущество переходит как наследство самому близкому человеку, которому член доверял, не из Десятого клуба или родственнику, если они не входят в клуб.
Твою мать!
Там не было ничего, что могло бы мне помочь. Вообще ничего.
Смяв бумагу в комок, я бросила ее на пол. Все варианты были исчерпаны. Откинувшись в кресле Кинга, я закрыла глаза. Я чувствовала, как будто стою на маленьком камне, посреди бушующей реки, уставившись на бурный поток, появившийся на моем пути. Бежать было некуда, спрятаться негде. И на каждом шагу все мои усилия, направленные на то, чтобы избежать этого ужаса, лишь все усугубляли.
Дыра становилась все глубже.
— Ты имеешь в виду, что река становится все шире? — подумала я про себя.
Да. Что же мне теперь делать? Ничего, остается только ждать и надеяться, что Кинг появится в самый последний момент, чтобы меня спасти…
~ ~ ~«Драко не слабый. Драко не добрый.
Драко более холодный и более жестокий, чем любая душа, которую я когда-либо видела, и если бы я потрудилась на него посмотреть, по-настоящему на него посмотреть, я бы знала, что мое отвращение к нему было вызвано не его слабостью, а монстром, что живет у него внутри. Семь месяцев нахождения в подземелье доказали мне это.
И теперь, когда он вернулся, принеся для меня эту книгу, я подозреваю, что мне осталось совсем немного. Без сомнения, этот суровый, жестокий человек хочет запечатлеть мои страдания, чтобы упиваться ими после моей смерти.
Впрочем, мне все равно. Мои мысли сосредоточены на другой беде. В моем животе, большом и созревшем, находится ребенок, а я никогда не смогу наблюдать за тем, как он растет. И я молюсь, чтобы Драко проявил к нему милосердие, в котором он отказал моей семье. Как я ни стараюсь не зацикливаться, чтобы не доставлять Драко удовольствия видеть мои слезы, я все равно не могу скрыть ужаса, переполняющего меня каждый раз, когда я думаю о том, что он сделал с моей матерью, отцом и сестрой.
Даже голова Каллиаса остается на пике за моим окном как напоминание о том, что я недооценила Драко. Но я не нуждалась в напоминаниях.
В первую неделю моего заточения в этой тюрьме, он прочитал этот дневник. Драко пришел в камеру ночью и кричал на протяжении нескольких часов. Он никогда меня не бил, но я видела его взгляд. Ох, как же он этого хотел. Он хотел разорвать меня в клочья. Обвинил меня в том, что я забрала его брата, душевное спокойствие и, прежде всего, что уничтожила любовь, которой у него никогда не было. Человек жил в мире иллюзий и считал, что когда-то я что-то к нему чувствовала, и что я уничтожила что-то ценное, что было между нами. Глупец.
