Кас грубо трахает меня в рот. Я чувствую его член в горле и задыхаюсь, давясь. Баш крепче сжимает мои бедра.
– Бери глубже, Дарлинг. Будь хорошей девочкой.
Ох, черт.
Твою мать, как это горячо.
Я едва не плачу от того, какой наполненной чувствую себя, пока близнецы упорно и безжалостно имеют меня в обе дырки.
И в это время замечаю, что Питер Пэн с удовлетворённым выражением лица наблюдает из тени, как меня трахают.
Из всего, что произошло сегодня вечером, именно от этого я чувствую себя необыкновенно сильной.
И просто бешено живой.
Баш толкается в меня всё быстрее. Кас с глубокими грудными стонами въезжает мне в рот.
– Готов в неё спустить, братишка? – спрашивает Баш.
– Да, твою мать, да, – выговаривает Кас сквозь стон.
И в какой-то невероятной близнецовой синхронности они кончают одновременно.
Кас изливается мне в глотку, и я чувствую, как его сперма стекает у меня по языку, как раз в тот момент, когда Баш врезается в меня сзади с низким ворчанием.
Я встречаюсь глазами с Питером Пэном.
Он облизывает губы, взгляд у него блестит.
Я не кончила второй раз, но такое чувство, будто кончила, потому что каждая жилка в теле трепещет, а мышцы живота сокращаются.
Парни выходят из меня, и я тяжело дышу, навалившись на стол, переживая покалывающие отголоски ощущений.
– И чтобы никто другой её не трогал, – рявкает Пэн. – Ясно вам?
– Ясно, – отзывается Баш, тоже пытаясь отдышаться.
Я слышу, как Вейн обходит стол и останавливается позади меня. По спине бегут мурашки. Он тоже собирается меня трахнуть?
Заполнить ужасом и спермой?
Хочу ли я этого?
Почему-то кажется, что если Вейн уступит мне, это будет ещё более грандиозная победа, чем секс с Пэном.
Вейн рывком поднимает меня и разворачивает к себе. Край стола больно впивается мне в задницу.
Лицо парня великолепно в своей безжалостности, я не могу различить ни намёка на то, что он чувствует, не могу прочесть ни одной мысли в разноцветных глазах.
– Открой рот, Дарлинг, – приказывает он.
Я не знаю, к чему это приведёт, но никто не вмешивается, и я поддаюсь любопытству и раскрываю губы.
Вейн наклоняется ближе и плюет мне в рот.
– Больше ты от меня ничего не получишь.
Я отплёвываюсь, вытирая губы рукой.
– Ну ты и говнюк! – Я тыкаю Вейна кулаком. Но пытаться его побить – всё равно что бить гору.
Бесполезно. Глупо.
Меня останавливает Пэн.
– Вейн, – говорит он низко и угрожающе, – не будь мудаком.
– Почему же? – хмыкает тот. – У меня отлично получается.
Я сердито смотрю на Вейна. Он улыбается мне во весь рот, зубы блестят.
Он унизил меня, и я горю желанием отомстить.
После всего, что сегодня делали со мной парни, этот подонок всё равно умудрился меня задеть.
Мудила.
– Вали отсюда, – говорит ему Пэн.
Вейн в последний раз бросает на меня взгляд и уходит.
– Дарлинг, – произносит Пэн, и я наконец смотрю на него. – Никогда больше меня не выводи.
Руки у него до сих пор в крови, и до меня наконец доходит, что он только что убил человека, а потом трахнул меня.
Что вообще творится?
И почему, чёрт побери, мне от этого так хорошо?
Это тоже способ довести меня до безумия? Вознося к новым вершинам удовольствия и разврата?
Нет, вряд ли.
Они же не трахались с девчонками Дарлинг.
По крайней мере, до меня.
– Поспишь сегодня с близнецами, – кивает мне Пэн. Добавляет для них: – А вы двое не выпускайте её из виду.
– Идём. – Кас предлагает мне руку. – Хочешь в душ?
Я оборачиваюсь через плечо на Питера Пэна. Он уже убрал член в штаны, но так и не застегнулся. Растрёпанный и дикий, мифический герой с мифического острова.
Не мальчик и не мужчина.
Король.
Я точно не ожидала такого от этой ночи.
И я больше не чувствую себя потерянной.
Кажется, меня наконец-то нашли.
Мы отводим Дарлинг в её комнату и отпускаем в душ. Пока бежит вода, Баш забирается на кровать и откидывается на подушку. Повинуясь движению его запястья, на потолке возникает сумеречное небо, в котором мерцает падающая звезда.
Мы оба не случайно отдаём предпочтение одной и той же иллюзии. Она напоминает нам сумеречный зал во дворце фейри.
Хотя иногда больно даже просто думать о доме.
Я усаживаюсь в кресло, закинув ноги на подоконник. Во внутреннем дворике, где лежит мёртвый Потерянный Мальчик, очень тихо. Кто-то должен там прибраться, но это буду не я.
– Как думаешь, почему Пэн поддался ей сегодня? – спрашиваю я.
Баш достаёт из кармана верёвку и начинает завязывать узлы.
– Не знаю. Но я рад, что так вышло.
Ночь уже поздняя, океанский бриз становится прохладнее. Ветерок, проникающий в комнату, приятно освежает мокрый от пота загривок.
– Думаешь, Вейн когда-нибудь уступит ей?
Баш фыркает и туго натягивает верёвку за оба конца – получается узел, похожий на клевер.
– Даже плюнуть Дарлинг в рот – с его стороны одолжение. Она не хочет, чтобы Вейн уступал. И он это знает. Поэтому так себя и ведёт.
Я слегка возбуждаюсь от одной мысли о том, как красивый маленький ротик Уинни вбирает мой член.
Чёрт, она лучше всех девок, что у меня были. Может быть, потому, что трогать её запрещалось до нынешнего вечера. Может, по какой-то другой причине.
– Надо было сегодня получше за ней присматривать.
