– Если бы мы за ней присматривали, братишка, Пэн бы не психанул, а если бы он не психанул, то не трахнул бы её, пытаясь преподать ей урок, а если бы он её не трахнул…
– Ладно. Господи. Остановись, я понял.
Он затягивает новый узел.
– Хочу её связать и делать с ней всякие очень-очень плохие вещи.
Баш лучше меня управляется с верёвками, но мне не меньше нравятся связанные девушки.
– Не сегодня, – говорю я.
– Нет, я полагаю, с неё хватит на сегодня.
Душ выключается. Я слышу, как Уинни вытирается полотенцем, чувствую пьянящий аромат: Черри принесла ей лавандовое мыло.
Сегодня мы ей воспользовались. Нам не привыкать использовать чью-нибудь киску для собственного удовольствия.
Но есть и что-то ещё.
Уинни другая, не знаю почему.
Я щёлкаю пальцами, и в воздухе разливается магия фейри. По половицам расстилается бархатный ковёр лесного мха, усеянный мерцающими цветами. Свет довольно слабый, но комната всё же озаряется неверным розовым сиянием.
Баш садится на кровати.
– Ты её разбалуешь.
– Пусть думает, что мы можем быть ласковыми.
– Зачем? Она только разочаруется лишний раз, когда поймёт, что это не так.
Во всём теле бушует неудержимая энергия.
Всё поставлено на карту, а Дарлинг хочет играть в свои грёбаные игры.
Я догоняю Вейна перед домом.
– Хочу убить кого-нибудь. Присоединишься?
– Естественно.
Мы отправляемся в город пешком. Вейн может летать, я – нет.
Прошла уже такая долбаная прорва времени, что я даже не могу вспомнить, каково это было – подняться в воздух.
Как и тепло солнца на коже.
Я холоден как лёд и намертво привязан к земле.
И всё время вне себя от ярости. Ненавижу всё это.
– Куда мы? – спрашивает Вейн.
– Прикончить парочку пиратов.
– Без проблем.
Дорога от дома вьётся через лес, пересекает Таинственную реку и, наконец, упирается прямиком в Дарлингтонский порт.
Дарлингтон – город, основанный на моей крови и магии.
Он расположен на юго-восточной окраине острова, на побережье.
– Куда дальше? – спрашивает Вейн.
– Пираты вечно околачиваются в «Чёрном голубе».
Мы минуем гавани, через которые проходят корабли с других островов. У доков тоже есть несколько баров, но пираты облюбовали кабак в самом городе, ближе к границе моей территории, чтобы можно было быстро улизнуть при необходимости.
В этом районе мало уличных фонарей, поэтому промежутки кромешной темноты длиннее, а тени гуще. Над мостовой висит туман – это прохладный ветер с океана сталкивается с жарким воздухом из центра города.
Вейн прикуривает сигарету и длинно затягивается.
– Теперь, значит, мы трахаем девчонок Дарлинг, да?
Я понимал, что так и будет. Щёлкаю пальцами, и он протягивает сигарету мне.
– Я не должен перед тобой объясняться.
– Нет. Конечно, нет. Но получается, теперь все правила нарушены, так?
Я поглядываю на спутника боковым зрением.
В профиль видны только неровный шрам через глазницы и чёрная радужка. Вейн никогда не рассказывал, как получил эту рану, и я не спрашивал, но из того, что тень завладела его глазом, всё и так ясно.
Я делаю ещё одну затяжку и возвращаю сигарету.
– Не знаю, Вейн. Если мне скоро погибать, почему бы не поддаться искушению?
– Ты не умираешь.
Навстречу нам по булыжной мостовой движется кучка пьяниц, они разражаются было гоготом и улюлюканьем, но потом узнают Вейна.
– Просим прощения, Тёмный. – Они поспешно кланяются, отступая. – Прощения просим и у нашего короля, – добавляют, замечая следом меня.
Тёмный. Такое нелепое именование. Не знаю, кто это придумал, но прекратить уже невозможно.
Я обнаружил, что на каждом острове в нашем архипелаге того, кто заявил права на Тень Смерти, всегда называют Тёмным.
И почти везде тот, кому принадлежит Тень Жизни, носит титул короля.
Но спустя столько лет это слово кажется чуждым. Будто язык, на котором разучился говорить.
В любом случае я никогда не воплощал это понятие в полной мере. Смерть мне ближе, чем жизнь.
Возможно, именно поэтому я утратил титул – он ведь никогда не был моим по-настоящему.
А если он мне уже не принадлежит, то какого хрена я делаю?
Что будет с островом, если я не смогу отыскать свою тень?
Я полагаю, фейри бы его удержали, выпади им такой шанс. Тем более если Тилли вернёт братьев в лоно семьи.
Она слишком упряма, чтобы признать, что королевский двор слаб без своих принцев, но так и есть.
Дорога поворачивает к территории фейри, в поле зрения возникают светящиеся окна «Чёрного Голубя». Из кабака выплёскивается в ночь шум пьяного веселья.
Мы останавливаемся снаружи в темноте взглянуть, что происходит.
– Вон там у стены двое людей Крюка, – указывает Вейн, затягивается остатком сигареты, а потом растирает тлеющий окурок о булыжник.
– Двух хватит.
Соображения осторожности или порядочности меня не связывают. Во мне остаётся лишь жажда насилия.
Вейн распахивает дверь, и я вхожу.
За пару секунд все посетители кабака осознают, чья тёмная тень воздвиглась на пороге, и в заведении наступает недвусмысленная тишина.
В дальнем углу сидят над стаканами эля два пирата из команды Крюка, и я направляюсь к ним мимо других столов под громкий треск ореховой скорлупы под ногами.
