Всю праздничную службу Гвенвифар просидела одна, стараясь успокоиться. Архиепископ прочел обычную проповедь о дне Пятидесятницы, повествуя о снисхождении Духа Святого, и Гвенвифар подумала:» Если Артур наконец-то покается в своем грехе и станет христианином, я должна буду возблагодарить Святого Духа за то, что сегодня он снизошел на нас обоих «. Она сложила руки на животе; сегодня они возлежали вместе, и может быть, на Сретенье Господне она уже будет держать на руках наследника королевства… Королева взглянула на Ланселета, стоявшего на коленях рядом с Элейной. К зависти своей Гвенвифар обнаружила, что талия Элейны вновь раздалась. Еще один сын или дочь.» И теперь Элейна красуется рядом с мужчиной, которого я любила так долго и так сильно, чьего сына я должна была родить… что ж, мне придется склонить голову и смириться на некоторое время; я сделаю вид, будто верю, что ее сын унаследует трон Артура… Ах я грешница! Я твердила Артуру, чтобы он смирил гордыню, а сама полна гордыни «.
Церковь была переполнена, как всегда во время праздничной службы. Артур выглядел бледным и подавленным; он переговорил с епископом, но коротко, потому что следовало идти на обедню. Гвенвифар стояла на коленях рядом с мужем и чувствовала, что он сделался чужим ей, куда более чужим, чем тогда, когда она впервые легла с ним в постель, и ее страшило предчувствие неведомого.
« Нужно мне было помалкивать насчет Моргейны…
Почему я чувствую себя виноватой? Это Моргейна согрешила… Я покаялась в своих грехах, исповедалась и получила отпущение…»
Моргейны в церкви не было; несомненно, у нее не хватило наглости прийти без отпущения грехов на службу божью, где всем стало бы ясно, кто она такая — кровосмесительница, язычница, ведьма, чародейка.
Казалось, что обедня будет тянуться вечно, но в конце концов епископ благословил паству, и люди потянулись к выходу из церкви. На мгновение Гвенвифар прижали к Элейне и Ланселету; Ланселет обнял жену, защищая от случайных толчков толпы. Гвенвифар подняла взгляд на них, чтобы не смотреть на округлившийся живот Элейны.
— Давненько вас не было видно при дворе, — сказала Гвенвифар.
— О, на севере столько дел… — отозвался Ланселет.
— Надеюсь, драконы больше не появлялись? — спросил Артур.
— Слава Богу, нет, — с улыбкой ответил Ланселет. — Моя первая встреча с драконом вполне могла бы стать последней… Да простит меня Бог за то, что я насмехался над Пелинором, когда он рассказывал об этой твари! Думаю, теперь, когда нам не приходится больше воевать с саксами, твоим соратникам следовало бы заняться драконами, разбойниками и прочими тварями, которые мешают людям жить.
Элейна робко улыбнулась Гвенвифар.
— Мой муж такой же, как все мужчины, — они лучше отправятся на бой с драконом, чем будут сидеть дома и наслаждаться мирной жизнью, за которую они так много сражались! Что, Артур тоже таков?
— Думаю, ему хватает сражений здесь, при дворе, — ведь все идут к нему за правосудием, — ответила Гвенвифар и попыталась сменить тему. — Когда ждете пополнения? — спросила она, указав взглядом на округлившийся живот Элейны. — Как, по-твоему, кто будет: еще один сын или дочь?
— Надеюсь, что сын — я не хочу дочь, — сказала Элейна. — Ну, а так — кого Бог пошлет. А где Моргейна? Она что, не пришла в церковь? Уж не заболела ли она?
Гвенвифар презрительно улыбнулась.
— Думаю, ты и сама знаешь, какая из Моргейны христианка.
— Но она — моя подруга, — сказала Элейна, — и какой бы плохой христианкой она ни была, я люблю ее и буду за нее молиться.
« Конечно, ты будешь за нее молиться, — с горечью подумала Гвенвифар. — Она ведь устроила твою свадьбу, чтобы досадить мне «. Прекрасные голубые глаза Элейны показались ей слащавыми, а голос — неискренним. Гвенвифар почувствовала, что еще минута такого разговора, и она набросится на Элейну и задушит ее. Она извинилась и пошла дальше, и мгновение спустя Артур последовал за ней.
— Я надеялся, — сказал он, — что Ланселет побудет с нами несколько недель, но он снова уезжает на север. Но он сказал, что Элейна может остаться, если ты будешь рада видеть ее. Ей уже довольно скоро предстоит рожать, и Ланселет предпочел бы, чтобы она не ездила в одиночестве. Может быть, Моргейна тоже соскучилась по подруге. Ну, вы решите это между собой, по-женски.
Он сурово взглянул на жену.
— Я должен идти к архиепископу. Он сказал, что поговорит со мной сразу после обедни.
Гвенвифар захотелось вцепиться в него, удержать, оставить при себе, но было поздно — дело зашло слишком далеко.
— Моргейны не было в церкви, — сказал Артур. — Скажи мне, Гвенвифар, ты говорила с ней?..
— Я не сказала ей ни единого слова, ни доброго, ни дурного, — отрезала Гвенвифар. — И меня не волнует, где она, — пусть бы хоть провалилась в преисподнюю!
Артур шевельнул губами, и на миг Гвенвифар показалось, что он сейчас выбранит ее — на какой-то извращенный лад она даже желала навлечь на себя его гнев. Но Артур лишь вздохнул и опустил голову. Он выглядел, словно побитая собака, и Гвенвифар почувствовала, что не в силах видеть его таким.
