– И все же я надеялся, терпел и страдал, веря, что однажды она проснется и поймет, что предполагаемый брат больше всего на свете хочет быть ее любовником. – Он протянул руку через плечо Волеты и вытащил из вазы перо. – Так продолжалось много лет: мне не хватало мужества быть откровенным, она не могла полюбить меня из чувства приличия.
И вот однажды, вскоре после моего семнадцатого дня рождения, я обнаружил, что стою на бушприте воздушного корабля отца, сжимая шарф, который стащил с ее шеи, пока она спала. – Он пером погладил себя под подбородком. – Я чувствовал себя таким никчемным негодяем! У меня не было права появляться на свет. Моя голова была полна саморазрушительных мыслей. Если я не могу обладать ею, то отдам себя пустоте! Затем, пока я представлял себе, какой кратер оставлю в земле, налетел порыв ветра и вырвал из рук ее шарф. – Принц помахал страусиным пером, а затем коснулся пушистым концом кончика носа Волеты. – Ветер не спрашивал, может ли он это сделать. Не сказал «пожалуйста» или «спасибо». Ветер просто пришел и забрал, что хотел.
– Мы пропустим представление, милорд, – сказала Волета.
Он сделал вид, что не слышит.
– Ветер не надеется, не завидует и не злится. Он прозрачен. Он такой, какой есть. – Он протянул руку и погладил ее по голове над ухом, прижимаясь к ней всем телом. – Я ветер, Волета, а ты – мой экзотический маленький шарф. И я унесу тебя, куда мне заблагорассудится.
Она пристально посмотрела на него непоколебимым взглядом:
– Франциск, я выдувала из своей задницы ветры покрепче.
А потом вмазала коленом с такой силой, что у принца перехватило дыхание.
Он согнулся пополам, опустив голову и хрипя от боли. Она схватила со стола пудреницу и разбила о его затылок. Шлейф талька взметнулся вверх, когда принц схватился за голову и отшатнулся назад. Облако пудры пронеслось по полу и поднялось вдоль стен, скрывая вешалки и ревнивые взгляды мертвых звезд. Когда они оба закашлялись, вдалеке послышался приглушенный стук литавр.
Бледная, как статуя, Волета вскочила на туалетный столик и ударила ногой побелевшего принца. Она задела его ухо, и от удара над головой Франциска поднялось облачко талька. Оглушенный ударом, он все же оказался достаточно быстр, чтобы поймать ее за ногу. Он крутанул ее так, что она упала лицом вниз на стол. Волета рухнула среди баночек и щеток с криком отчаяния и боли. Он схватил ее за подол платья и потянул, пытаясь стащить с возвышения на пол. Она ударила его свободной ногой, попав каблуком в живот.
Принц попятился среди плащей, взметнув густое облако пудры.
Волета вытерла испачканное мукой лицо; из глаз текли ручьи слез.
Она швырнула в туман керамическую баночку с румянами и услышала, как та бесполезно ударилась о стену. Она бросила еще один горшочек с косметикой и услышала звон разбитого стекла. На пол с грохотом упала рама от картины.
Поняв, что облако дает ему укрытие, принц попытался еще больше всколыхнуть пудру. Он встряхнул плащи и разгонял туман, пока воздух не стал белым и непрозрачным, как простыня. Волета атаковала дымовую завесу, швырнув горшок с синими тенями для век, серебряный гребень, позолоченную щетку и все, что попадалось под руку, нацеливаясь на звук хлопающих накидок и грохочущих вешалок. Ей показалось, что она попала в цель раз или два, хотя в этом хаосе трудно было сказать наверняка. Она схватила тяжелую стеклянную вазу, разбросав повсюду страусиные перья, и подняла ее над головой.
Принц выскочил из облака пудры, схватил ее за талию и прижал спиной к зеркалу. Она выпустила вазу из рук, та покатилась по его спине и треснулась об пол. Не обращая внимания на вспышку боли в позвоночнике, Волета ухватила голову Франциска под мышку. Она потянулась и изо всех сил прижала его шею к своим ребрам. Он попытался приподнять ее, воздеть руки, чтобы добраться до нее, но она закинула ногу ему на спину, перераспределяя вес; прижала его руку к боку. Он запыхтел от досады и растущей тревоги. Казалось, он не ожидал такой драки. Он использовал неуклюжую тактику хулигана, который выиграл больше сражений благодаря внезапности и запугиванию, чем умению. Она чувствовала его панику, его судорожное дыхание, дрожь его рук и знала, что будет сжимать его горло, пока он не потеряет сознание, сжимать, пока он не станет фиолетовым, потом синим, потом снова белым. И только тогда она подумает о том, чтобы отпустить его.
Двуствольный пистолет размером не больше ладони, казалось, появился из ниоткуда, хотя Франциск, должно быть, вытащил его из кармана. Принц вслепую помахал пистолетом над своей пойманной в ловушку головой, пытаясь прицелиться в нее, а она выгибалась, увертываясь. Первый выстрел расколол воздух, оглушив обоих. Грохот оркестра показался приглушенным гулом.
Пуля малого калибра пробила звезду в зеркале позади ее головы. Дуло добавило горьковатый запах дыма к сладко пахнущему облаку, окутавшему комнату.
Вцепившись в его голову, как в упрямый сорняк, она гадала, что напишут утренние газеты. «Прыгающая Леди душила принца, пока тот не обгадился».
Оставалось лишь надеяться, что это войдет в моду.
