В дверном проеме возник силуэт невысокого мужчины с брюшком и тощими конечностями. На фоне сумрака его кожа излучала слабый рубиновый свет.
Ирен схватила ближайшую тележку и подняла ее над головой, от чего пустые пузырьки градом просыпались на пол. Эдит предостерегающе вскрикнула, но недостаточно быстро. Амазонка швырнула тележку в голову Красной Руки.
Если Красная Рука и дрогнул, Эдит этого не заметила. На самом деле она едва уловила движение его рук, когда он схватил тележку на лету. Он поставил ее на черный пол и смущенно посмотрел на Сфинкса:
– Вы не говорили, что она будет швырять в меня мебелью.
– Я и не знал, что она так поступит, – сказал Сфинкс.
Превозмогая удивление от быстрой реакции Красной Руки, Ирен схватила вторую тележку, но Эдит вцепилась в руку подруги, прежде чем она успела поднять «снаряд».
– Постой.
– Он пытался убить нас! – горячо воскликнула Ирен. – А что помешает ему попробовать еще раз? А как же Волета?
– Замри. Остановись. Это приказ, – сказала Эдит более твердо. – Отпусти тележку.
Ирен неохотно подчинилась, и Эдит, убедившись, что угроза второго нападения миновала, повернулась к Сфинксу:
– Я думала, он парализован.
– Так и было! – произнес Красная Рука, обнажив в широкой улыбке крупные зубы. – Я только вчера восстановил контроль над руками. – Он поднял руки, и шнурки на рукавах льняной рубашки привлекли его внимание. Какое-то мгновение он дергал их, как кот, а затем энергично тряхнул головой, словно прогоняя отвлекающий фактор. – А сегодня утром ко мне вернулись ноги. У меня была прекрасная прогулка.
– Я не с тобой разговариваю! – Эдит ткнула пальцем в Красную Руку, продолжая сердито смотреть на Сфинкса.
– Так это ты меня убила? – Красная Рука говорил без злости и обвинений.
Его голос, высокий и немного хрипловатый, звучал пытливо, почти весело, но не сердито, что смутило Эдит.
– Верно. Но в ее защиту скажу, что в то время ты вел себя очень плохо.
– Правда? Мне очень жаль, – сказал Красная Рука, оглядывая Эдит от пушистого воротничка до тапочек и обратно. – Она выглядит довольно сильной. И злой. Я думаю, что она хочет убить меня.
– Очень проницательно, Охряник. Наблюдательность к тебе тоже возвращается. И я думаю, что ответ – вероятно, да, – сказал Сфинкс.
– Из-за того, кем я был? – Красная Рука уже приближался к Эдит и Ирен. Он был бос и шел нетвердой, шатающейся походкой. Когда разбитые флаконы захрустели под его пятками, он, казалось, не почувствовал никакой боли. Ирен выпятила грудь и встала на цыпочки, изо всех сил стараясь выглядеть устрашающе. Красная Рука улыбнулся ей, разинув рот, как турист перед памятником. – Замечательно, – пробормотал он и потянулся к ее лицу. Красный свет покрывал кончики его пальцев. – Трудно даже заподозрить, что мы принадлежим к одному виду, правда? Ты словно гора. Я – предгорье.
Ирен зарычала на него, и он убрал руку. Он повернулся к Эдит, неуклюже, как жеребенок. Она изо всех сил постаралась скрыть страх, – хотя, конечно же, боялась. Но он, казалось, был слишком поглощен броской машиной у нее на плече, чтобы заметить ее мужественную позу.
– Какой грозный инструмент! – сказал Охряник, задумчиво пощипывая себя за подбородок. Пока он изучал лишенные изящества пластины и грубые углы, Эдит согнула движитель, чтобы показать его силу и отпугнуть Охряника, хотя демонстрация не произвела должного эффекта. Он радостно зааплодировал и сказал: – Как приятно снова видеть вас в игре, господин Рука!
– Ничего страшного, Охряник. – Сфинкс повернулся к Эдит. – Вот видишь! Он совершенно изменился. Он наивен, словно лань.
Эдит усмехнулась:
– Конечно, ты же не думаешь, что мы поверим в его безобидность. Он запросто схватил в полете стофунтовую тележку, как подушку!
– Он наивен, Эдит, а не слаб. – Мантия Сфинкса скользила под ним, пока он кружил вокруг группы. – Очень важно, чтобы вы поладили. Охряник будет вашим пилотом.
– На вахту прибыл, капитан! – сказал Красная Рука, салютуя Эдит с лягушачьей улыбкой.
– Ты действительно думаешь, что я возьму его в команду?
– Думаю. Возможно, если бы ты не помогла сбежать вашему последнему пилоту, мы бы не оказались в таком положении, – сказал Сфинкс, и Эдит почувствовала укол вины при мысли об Адаме. Интересно, как ему живется среди искровиков.
– Капитан должен доверять своей команде. И как, по-твоему, я могу ему доверять?
– Не мог бы ты повернуться, Охряник? – Сфинкс покрутил в воздухе черным бархатным пальцем. – Вот так. Спасибо. А теперь, пожалуйста, расстегни рубашку.
Эдит и Ирен даже не пытались скрыть смущения от приказа Сфинкса, хотя их отвращение сменилось болезненным восхищением, когда они увидели обнаженную спину Красной Руки. Его позвоночник был заключен в медный панцирь, который тянулся от затылка до пояса. Кожух отражал выпуклости хребта, но между полированными позвонками сиял красный свет мощной среды Сфинкса.
