– Она была моим первым помощником на борту «Каменного облака», которое я позаимствовал у Ли. С тех пор ее повысили в должности. Теперь она капитан «Авангарда».
– Ты имеешь в виду флагманский корабль Сфинкса? – сказал Тарру, удивленно потирая подбородок. – Даже в общежитиях Колизея на прошлой неделе только об этом и говорили.
Пока Голл переваривал услышанное, Тарру передал новость о том, что давно спящий Сфинкс снова решил размять мышцы, начав, по-видимому, с запуска самого великолепного и внушительного боевого корабля.
– Том, ты хочешь сказать, что знаешь капитана «Авангарда»?
– И весьма хорошо, – подтвердил Сенлин.
– А Сфинкс? Ты ведь не встречался со Сфинксом, не так ли? – настаивал Джон, улыбаясь с недоверием.
– Я познакомился с ним.
Голл и Тарру посмотрели друг на друга со смесью изумления и недоверия.
– Нет, Том. Это уже слишком. – Тарру помахал рукой в воздухе, словно пытаясь разогнать облако дыма.
– Вполне возможно. Я буду рад оставить на Тропе и тебя.
– А как ты можешь это доказать? – спросил Голл, уперев кулаки в бока. – У тебя есть какие-нибудь свидетельства?
– Нет. Я не могу ничего доказать. Но я могу поговорить с Маратом. Когда-то он был блюстителем, и я думаю, ему будет очень интересно узнать, как дела у Сфинкса в настоящее время.
– Если это правда, ты ввязался в очень крупную игру, Том, – сказал Джон. – Уверен, что не вляпался по уши?
– Думаю, вам обоим следует спросить себя вот о чем: хотите ли вы связать свою судьбу с человеком, который готов драться бок о бок с котами-трубочистами, или вы хотите выйти на Черную тропу в одиночку?
– А Сфинкс откроет кошелек для полезного человека в нужде? – спросил Голл.
– Сдается мне, можно с уверенностью сказать, что Сфинкс вознаграждает своих друзей.
Голл рассмеялся:
– Уж не хочешь ли ты предложить себя в качестве доказательства этого?
Коварный вопрос карлика внезапно принес Сенлину облегчение сразу в нескольких смыслах, причем столь сильное, что он как будто прозрел.
Сенлин ясно увидел, что Сфинкс нарочно поставила его в невыносимое положение. Она не верила, что он выполнит приказы в Пелфии. Нет, она отправила его в город, где была заточена его жена, потому что знала: он не сделает того, что ему скажут. Он слишком упрям для этого. Он из тех людей, которые взбираются на неизмеримые башни и добираются до самого дна бездонных библиотек. И все же, несмотря на свое упрямство, Сенлин снова и снова доказывал, что способен приспосабливаться и быть находчивым так, как это удавалось лишь немногим.
Похожий на пилюлю паук, которого Сфинкс заставила его проглотить, – вещь, которая, как она утверждала, поможет найти его, если он потеряется, – был чем-то вроде привязи или рыболовной лески. И это делало его наживкой. Она забросила его в Пелфию, не зная точно, что поймает, но веря, что он будет метаться, как приманка, – и в итоге так и случилось. Сенлин сомневался, что Сфинкс удивится, узнав, что его бросили на Черную тропу. В прошлом он доказал, что может довольно легко менять обличье: директор школы, вор, бухгалтер, пират и шпион. А почему не ход? А почему не фанатик? Теперь он способен привести ее в новый лагерь Марата, и она наверняка хотела бы заполучить сведения оттуда.
Это подсказывало, что есть вероятность – хотя и небольшая, – что все не так безнадежно, как кажется. Возможно, он не так уж потерян.
Сенлин усмехнулся собственному оптимизму:
– Ты знаешь, странно такое говорить, но думаю, что нахожусь именно там, где я Сфинксу нужнее всего.
К сожалению, секретом долголетия вполне может быть посредственность. Мы видим подтверждение этому в истории меню кафе «Тертр». Ужасающе изобретательные фирменные блюда – пирог-недоносок и лимонный суп – заметили один раз, и больше о них никто не слышал. Безупречно сочный амброзийный криль, который озарял суп неземным светом, был настолько популярен, что мы от наслаждения довели ракообразных до вымирания. Но просто вкусный, ничем не примечательный пирог с голубями останется в меню навсегда.
Фердинанд набросился на Эдит со всей сдержанностью пса, сорвавшегося с поводка. На бегу и с опущенной головой швейцар Сфинкса выглядел пугающе похожим на паровоз: грудь – как предохранительная решетка локомотива; голова – как прожектор; струи пара, вырывающиеся из поршней рук. Подъемный коридор Сфинкса содрогнулся при приближении швейцара. Его локоть задел бра, и медная изогнутая опора расплющилась о стену, как плохо вбитый гвоздь.
