Когда на следующее утро Эдит открыла люк корабля, ее встретили совсем по-другому. Капитан порта Каллинс слонялся у конца трапа, а за его спиной стояла группа вооруженных людей. Опустился тяжелый туман – необычный подарок от облаков, которые окружали вершину Башни. Обычно безупречные усы начальника порта поникли под дождем. Он вытянул шею и попытался заглянуть мимо нее в корабль, пока люк был еще открыт, но она заслонила вид собой.
– Доброе утро, капитан Уинтерс! – Несмотря на увядшие усы, начальник порта казался гораздо спокойнее, чем накануне. – Надеюсь, вы хорошо спали?
– Прекрасно, спасибо. – Эдит попыталась пройти мимо него на крепкие балки причала, но Каллинс преградил ей путь.
– Конечно, это формальность, с которой мы обычно разбираемся по прибытии, но вчера был такой восхитительно насыщенный день, что на нее не хватило времени.
– Я не понимаю, о чем вы, – сказала Эдит.
– Об инспекции, разумеется. – Каллинс продемонстрировал большую лупу, словно это было бесспорное удостоверение или, возможно, волшебная палочка. – В рамках обязанностей капитана порта я должен осматривать каждый корабль, который причаливает здесь. Уверяю вас, это не займет и ми…
– Нет, – ответила Эдит.
– Прошу прощения?
– Нет, вы не можете осмотреть мой корабль.
Уверенность начальника порта дала трещину.
– Но… но таков закон.
– Позвольте мне быть предельно ясной, – сказала Эдит, наслаждаясь моментом мести этому человеку, который однажды выстрелил в нее, как в дикую собаку. Она выхватила увеличительное стекло из его рук. И, держа толстую линзу в ладони своего движителя, она сжимала поршни пальцев, пока стекло не лопнуло и не разлетелось сверкающими брызгами. – Если кто-нибудь попытается подняться на борт моего корабля, я взорву этот порт и всех его жителей, так что на лике Башни от них не останется и следа. – Она вернула ему изуродованный инструмент.
Усы начальника порта задрожали, он тупо рассматривал разбитую лупу.
Он не сопротивлялся, когда Эдит прошла мимо него и взглядом раздвинула его людей.
Когда она прибыла во дворец-попурри, привратник предложил ей подождать в Фойе Королевы, пока он доложит о гостье и выяснит пожелания короля.
Фойе Королевы было отделано кварцем, прозрачным, как свиной жир. Пол был завален декоративными пуфами и напольными подушками. Не желая опускаться на корточки, Эдит уселась на единственную свободную скамью с высокой спинкой, без всякой обивки, положив треуголку на колени. Она была вынуждена отбиваться от неоднократных попыток служанок и дворецких принести ей что-нибудь освежающее или развлекающее. Она отказалась от чая, утренних газет, полного завтрака, горячего шоколада, разнообразных пирожных, книги забавных лимериков, второго завтрака и бутылки шампанского. С каждым последующим предложением Эдит отвечала все более резко, пока наконец не замолчала совсем и только сердито посмотрела на несчастного лакея, который предложил ей массаж.
После часовой задержки швейцар пригласил капитана Уинтерс вернуться после обеда, когда самочувствие короля Леонида улучшится.
– Пожалуйста, передайте его величеству, что я с радостью подожду столько, сколько потребуется, чтобы он сдержал слово, – проговорила Эдит сквозь зубы.
Через пять минут швейцар вернулся и объявил, что король Леонид готов принять ее.
Эдит последовала за швейцаром через набитые всякой всячиной покои дворца. Часто и без подсказок ее гид останавливался и указывал на какой-нибудь интересный предмет, который, конечно, требовал пояснений, чтобы воздать ему должное.
– Эта арфа – подарок короля Нуксора, а чинил ее королевский мастер арф Бланкенбург после того, как инструмент пострадал во время пожара. Камни этого очага подарены графом Коуэртом и привезены с его земель на берегу Феррийского моря, а заложены несравненным мастером-каменщиком Филипом Такером…
Выдержав несколько таких отступлений, Эдит наконец прервала швейцара:
– Послушайте, я понимаю, что вам было велено задержать меня как можно дольше. Но я и так прождала половину утра. Может быть, обойдемся без спектакля?
– Да, конечно, – сказал Леонид с порога соседней гостиной. Король был одет в черный жилет, рубашку с закатанными рукавами и полосатые брюки. Непослушные волосы были зачесаны назад. Он больше походил на банковского клерка в обеденный перерыв, чем на монарха. – Простите, что заставил вас ждать, капитан Уинтерс. Не желаете ли присоединиться ко мне на галерее?
Галерея второго этажа выходила на Кук-стрит и аркаду Кука, где множество хорошо одетых детей развлекались, танцуя кекуок, а также играя в кольцеброс, шаффлборд и тетербол.
– Простите, капитан. Сегодня День воздухоплавателя. Если позволите, мне нужно еще несколько минут, – сказал Леонид.
С помощью лакея король надел ярко-белый халат и вязаную шапочку, сшитую в виде оранжевого пламени свечи. Затем он подошел к перилам галереи, поднял руки, запрокинул голову и закричал.
