– Капитан, а где находится Университет Острака? – спросил он, указывая на экслибрис в начале тома.
Эдит вспомнила, что Сенлин рассказал в одном из последних докладов.
– Университет больше не существует. Его закрыли много лет назад. Клуб купил это здание и использовал для открытия Колизея.
Пока Охряник изучал находку, Байрон работал над тем, чтобы закрепить провода вокруг механизмов движителя.
– Ты когда-нибудь слышал о «Блуждающих огоньках» Сфинкса?
– Слышал.
– Что это за магия?
– Я не считаю их магическими. Это лишь трюки на основе зеркал, света и воображения. Только не говори, что покаталась в одном?
– Лучше бы я этого не делала.
Байрон спросил, что ей показал огонек. Эдит взглянула на Охряника, проверяя, слушает ли он, но бывший палач казался поглощенным чтением. Капитан описала свое видение и сделала это честно и спокойно. Когда она закончила, Байрон спросил, что, по ее мнению, означает увиденное.
– Думаю, меня беспокоит, сколько частей можно утратить, сколько фрагментов заменить, прежде чем я потеряю себя.
– Что ж, теперь я, кажется, немного лучше понимаю, почему ты так быстро оторвала себе руку, – сказал Байрон, и Эдит немедленно начала защищаться, сославшись на мальчика, на срочность, на отсутствие альтернатив. – Конечно, все это правда, но все же ты размышляла о таком варианте, и он быстро пришел тебе в голову. Вопрос почему?
– Ну не знаю. Может быть, я хотела узнать, каково это – когда она исчезнет.
– И как ощущения?
– Ужасные. Но она мне все равно не нравится. Это не моя рука, однако теперь она словно часть меня – и что же случилось с другой частью меня?
– Я уже размышлял над этим вопросом: являюсь ли я суммой своих частей или чем-то иным?
– И каков ответ?
– Мое чувство бытия, моя личность, как это ни называй, не связаны с частями моего тела. Они живут в моем прошлом, в непрерывности моих нынешних мыслей и в моих надеждах на будущее. Я больше боюсь потерять память, чем конечность.
Эдит посмотрела на Охряника, который раскачивался и хихикал в кресле.
– Хотя я очень люблю эти руки, – весело прибавил Байрон и похлопал по установленной пластине на плече Эдит. – Ну вот. Готово. Как ты себя чувствуешь?
Эдит согнула запястье движителя, сгибая и распрямляя пальцы:
– Все хорошо.
– Ага! – воскликнул Охряник, Эдит с Байроном обернулись и увидели, как пилот поворачивается в кресле. – Это уравнение кривой.
– А что оно там делает? – спросила Эдит.
– Думаю, описывает анатомию трилобита, – сказал Охряник. Когда Байрон признался, что понятия не имеет об этих существах, пилот объяснил: – Это разновидность древнего членистоногого, вроде краба или скорпиона. У него есть покрытая броня и много конечностей, а некоторые имеют вилкообразный выступ спереди. Когда-то давно землей правили трилобиты. А потом они все погибли, когда… – Он замолчал и отмахнулся от подробностей. – Ну, не имеет значения. Все, что осталось от них сейчас, – это панцири. Может быть, когда-нибудь и с нами случится то же самое! Вся наша раса будет сведена к картинке в книге, которую напишет какой-то иной вид. – Такой вариант, похоже, казался ему весьма оптимистичным.
Не обращая внимания на лирическое отступление, Эдит спросила:
– Эти вычисления не связаны с текстом?
– Нет, текст – это скорее биологический обзор с картинками. Я думаю, что какая-то умная голова использовала диаграммы в качестве основы для некоторых очень новаторских подсчетов.
– С какой целью?
– У меня нет ни малейшего представления! – весело сказал Охряник. – Полагаю, что они могут быть полезны для идентификации нового вида или подвида трилобита или для построения модели.
– Я не понимаю, как модель вымершего краба может быть кому-то полезна. И уж точно она не стоит всех усилий, которые они предприняли, чтобы попытаться тайно вывезти книгу из кольцевого удела.
– Может быть, эти заметки не имеют отношения к делу. Откуда нам знать, что их не сделал какой-нибудь студент пятьдесят лет назад. – Охряник захлопнул книгу и посмотрел на каталожные номера, написанные на корешке. – Знаете, капитан, я мог бы быть вам полезнее, если бы принимал активное участие в расследовании. Я мог бы сойти на берег вместе с вами. Может, увидел бы что-то такое, что вы упустили из виду…
Эдит покачала головой до того, как он закончил:
– Об этом не может быть и речи.
– Но просто сидеть здесь – растрачивать таланты впустую. Я мог бы…
– Я не намерена с тобой спорить, пилот. Ты, предположительно, умер. Так что ты останешься здесь, на мостике… – Снова прозвучал таинственный сигнал тревоги. – И разберешься раз и навсегда с этим проклятым звуком.
Охряник расплылся в кретинской улыбке:
– Есть, капитан!
Веселый ответ встревожил Эдит. Бывший палач походил на снаряд, чей фитиль догорел, так ничего и не воспламенив. Она не понимала, имеют ли они дело с безобидным отказом взрыва или бомбой, которая вот-вот бабахнет, но у нее было предчувствие, что скоро это выяснит.
