Ари отдёрнул рукав длинной рубахи и я увидел череду шрамов на сухой руке, перевитой жилами. Откуда-то со стороны показался клинок, острие провело тонкую линию по бронзовой коже и мигом выступили капли крови, собравшиеся в одну струю. Ари подставил ладонь под этот поток, набрал полную горсть, одним движением наклонил мою голову и погрузил туда мои рот с носом. Я вдохнул против своей воли, кровь устремилась в горло и лёгкие. Я зашёлся в кашле, хрипя и давясь одновременно. Мне казалось, что я погружаюсь в болото и оно облепляет меня со всех сторон, не давая дышать, не давая двигаться. Жизнь угасала, как угасает свет. И когда трясина окончательно поглотила меня, мои ноги упёрлись в твёрдую землю. Уже через мгновение эта почва оказалась полом каменной темницы, на который я и рухнул.
* * *
Очередной отрезок времени прошёл для меня незаметно. Было утро? А может вечер? Неважно. Болезнь медленно накатывала на меня, вот что было главное. Я тогда был не совсем стар и ещё достаточно крепок, чтобы не помереть от простого купания в реке, но всё же события тех дней подкосили меня.
Сил еле хватило на то, чтобы приподняться и размять мышцы. Конечно, это не те упражнения, что я делал каждый день, вроде приседания с бочонком в руках, но и то неплохо. Главное, это руки. Руки.
Кажется, я закончил растирать плечи. В дверь камеры застучали и окошечко открылось. Неужели меня так сильно боялись, что требовалась вся эта канитель с колодками и ремнями? Я уже привычно дал себя сковать, но, против ожидания, меня не вывели наружу. Вместо этого в комнату вошли двое охранников, один из которых держал в руках глубокую тарелку. Второй принёс низкий табурет, усадил меня на него и встал сзади, держа колодку в руках.
— Пришло время поесть, — ублюдок набрал полную ложку каши и поднёс к моему рту. — Не кочевряжься.
Я пригляделся к еде. Обычный варёный овёс, в изобилии потребляемый горцами и бедняками-равнинниками. В тот раз каша была смешана с какими-то мятыми ягодами. По крайней мере мне так показалось, когда я увидел красные прожилки. Я сказал бандиту:
— Это корм для скота. Рыцарю такое есть не пристало.
Это могло бы выглядеть внушительно, если бы разгорячённый запахами желудок меня не подвёл и не заурчал на всю камеру. Охранник засмеялся и беззлобно произнёс:
— Слышь, мне сказано тя накормить, я тя накормлю. В горло запихаю, коль надо будет.
— Тут оставь. Сам съем.
Ублюдок Нак Кинелли рассмеялся опять.
— Ага, а потом заколдуешь тарелку и убьешь нас всех. Жри так.
Что ж, это схватка была проиграна, но будет следующая. Я открыл рот, схватил с ложки горячий ком каши и начал его пережёвывать. В нос мне ударил тяжёлый запах железа, и спустя мгновение, я понял, что красные прожилки не были ягодами. Это была сильно загустевшая кровь.
* * *
Время смазалось. Я ворочался на тюфяке, ощущая как солома колет пропитавшуюся потом рубаху. Сил хватало лишь на то, чтобы открыть глаза и снова их закрыть. Неведомо на какой день после пленения меня опять поволокли по коридорам наверх. Снова комната и снова в ней Ари. Он снял с моей головы мешок, и уставился своими карими глазами на моё лицо. А потом заговорил. Его голос раздавался сразу со всех сторон. Он проникал в мою голову, а я был вынужден слушать. Голос. Голос…
— Когда я был молод, мы не знали домов. У нас были шалаши из шкур и ветвей. Мы не знали какого это — привязать себя к земле грудами добра. У нас было лишь то, что возможно унести на себе. Не знали мы и железа. У нас были лишь копья, топоры и ножи из камня. Мы ходили по просторам равнин и лесов. Мы били зверя и ловили рыбу в реке. Мы ели ягоды, грибы и коренья. Мы разводили костры, жарили мясо, а потом танцевали вокруг и были счастливы.
Я был самым быстрым среди родичей, самым сильным и самым высоким. Я охотился лучше всех и лучше всех читал следы. Меня обучал Старый Ург. Каждый мужчина был нам отцом и все вместе они были отцами, но Ург был мне ближе всех. Однажды небо прочертила яркая полоса, расцвеченная всеми цветами, а потом далеко в лесу был сильный гром и лес горел три луны. Когда огонь пожрал себя, я с друзьями пошёл туда.
Мы пришли в то место и увидели огромную яму в земле, а вокруг были раскиданы странные светящиеся камни. Мои друзья — Гау, Умну и Токо — пошли их собирать, а я спрыгнул в яму и увидел там нечто, похожее на голову волосатого слона. Я прикоснулся в нему и тут же ощутил невиданную боль в руках и ногах. А потом она сменилась силой. Мне казалось, что я могу достать рукой небо и притянуть его к земле. Когда я вылез из ямы, мои друзья стали шутить надо мной. «Любопытный Ари опять залез в грязь». Токо смеялся больше всех, и я ударил его кулаком в грудь. Токо упал и умер, а остальные друзья убежали.
Я вернулся к своим сородичам, но в меня стали бросать камни и копья. Мне кричали, чтобы я уходил. Тогда я сказал, что уйду, если мне дадут пищу и одежду. Старый Ург вышел вперёд и сказал, что мне не дадут ничего. Ведь я пролил кровь друга.
