– Да… хм, прости, немного сорвался. Время тяжёлое, знаешь ли, нервишки порою сдают… – прихватив со стола бутыль грибной водки, Кременькан жестом пригласил Скалозуба пройти вслед за ним. – Ладно, раз уж ты здесь, пойдём, посидим-потолкуем. Кстати, как тебе удалось так спокойно досюда пройти? Ох, чую спущу с привратника бороду, будет всем наказ и потеха! Велел же, никого не впускать, не отвечать, за ворота, орочьи дети, никому не высовываться! Что за слуги пошли, дебил на дебиле сидит и дебилу указания раздаёт.
Если обстановку в приёмной Кременькана можно было охарактеризовать не иначе как страшный бардак, то для описания хаоса в главной комнате, Скалозуб вообще не знал слов. Огромное количество бутылок, пустых и не очень, несколько опорожненных бочков какого-то пойла, разбросанная посуда и подванивавшие остатки былых трапез. От зеленоватого пятна в углу комнаты исходил запах, который навряд ли возможно с чем-нибудь перепутать. Видимо, владелец именья не всегда утруждал себя прогулкой в кабинет размышлений. Ещё более странно на фоне полного беспорядка было видеть чистый письменный стол у дальней стены. Два подсвечника, с яркими светлокамнями заместо свечей, освещали лежащие на столе книги и свитки.
Подняв с пола грязную рюмку, Кременькан плюхнулся в потёртое кресло, знаком предложив гостю следовать примеру хозяина. Брезгливо стряхнув крошки и подозрительно пахнувшие ошмётки с сидения, Скалозуб уселся по другую сторону большого стола.
С трудом откупорив толстыми пальцами бутылку спиртного, Кременькан задумчиво посмотрел на не слишком опрятную рюмку и отхлебнул прямо из горла.
– Ааа, хорошо пошла! За твоё везение, Скалыч! – оттерев бороду тыльной стороной ладони, Кременькан со стуком поставил бутылку на стол. – Ну ладно, давай, не томи. Говори всё как есть.
Скалозуб ошарашено уставился на своего собеседника:
– Как есть? Что ты имеешь в виду? Кременькан, ты что, задумал очередное безумие вроде тех экспедиций?! – пришлось, в который уже раз за сегодняшний день, приложить изрядное усилие, дабы взять себя в руки. В конце концов, его не касаются затеи старого чудака. – Вообще-то я принёс приглашение на нашу свадьбу с Бригиттой. Краснокаменной. Ты её должен знать. Твою ж седину! Если бы кое-кто не играл в прятки, делая вид, что в поместье все вымерли, мне не пришлось бы тащиться в такую даль, дабы вручить его лично!
Перегнувшись через стол, Скалозуб протянул успевшую помяться открытку. Кременькан выхватил её одним резким движением, одновременно захлопнув лежавшую между гномами книгу. Неадекватное поведение естественным образом привлекло внимание именно к тому, что хозяин пытался отчаянно скрыть. Скалозуб готов был поклясться, что успел заметить древние руны и пиктограммы на развороте пожелтевших страниц.
«Вот это поворот! Может, Кременькан возомнил себя рунописцем? Нормальненько так, тогда понятно, откуда замкнутость и вся эта скрытность. Похоже, старый придурок, и правда, рехнулся вконец».
Скалозуб горько усмехнулся. Ещё мальчишкой он слышал легенды о колдунах, использовавших руны и прочую геометрию для мистических познаний, а также воздействия на живую и неживую природу. Но ведь известно даже ребёнку, сии тайные знания были утеряны безвозвратно во время злосчастного Бегства – панического отступления гномов после Рокового дня в последний оплот. Отчасти по этой причине раса гномов и обречена ныне на вырождение. Без предвидений, советов и предсказаний прославленных мудрецов, «обладающий информацией в целом» Король вёл свой народ к гибели, словно слепец других слепцов к обрыву в ничто.
Глаза Скалозуба непроизвольно шарили по обложке, но ничего примечательного в потёртом переплёте он не заметил. На остальных бумагах виднелись таблицы, какие-то чертежи, корявые записи, но таковым добром могла похвастаться любая хозяйская бухгалтерия.
– Ах, свадьба, вот оно что… – Кременькан задумчиво повертел в руках приглашение, после чего натянуто улыбнулся. – Значится послезавтра. Хм, хм, разве смею я нарушить вековые традиции и не почтить своим присутствием молодых?! Бригитта Краснокаменная… Действительно, очаровательная особа. Правда-правда!
Скалозуб внутри весь напрягся. Было нечто тревожное в реакции и словах собеседника, но у него не было ни сил, ни желания докапываться признаний у гнома, который слетел с катушек, по всей вероятности, уже давно и надолго.
Да и, в конце-то концов, о чём может поведать пропивший последние остатки мозгов фантазёр? Что его экспедиция вернулась из похода с волшебными эльфами и теперь гномы заживут счастливо как в старые добрые времена? Что над землёй вновь светит, как там его, солнце? Повсюду снаружи зеленеет трава, и бегают молодые гномихи с огромными сиськами?
