Зато толпа, похоже, была в приподнятом расположении духа. Подпрыгивающий от переполнявшей его радости Кларк начал жонглировать и показывать трюки рядом с закованным гномом. Обычно угрюмые жители Квартала на сей раз весело хлопали и смеялись над дурачеством юноши. Скалозуб же мог только таращиться на народ и дивиться внезапной трансформации окружающих.
С замиранием сердца, он осознал внезапно воцарившуюся на площади тишину. Увлёкшийся Кларк продолжал ещё какое-то время жонглировать цветными светлокамешками. Уловив резкое изменение в настроении, молодой гном буквально остолбенел, затем поспешно подобрал попадавшие на землю камни и, виновато улыбаясь, ретировался к Фомлину, Хиггинсу и своему другу Бойлу.
Толпа самым почтительным образом расступалась, пропуская в центр площади того, о ком столько раз слышал ото всех Скалозуб.
Дедушку. Пастыря.
Меж расступившихся оборванцев к эшафоту лихой походкой вышагивал гном с невероятно кучерявой белоснежной шевелюрой, обрамляющей лысую макушку. Несмотря на солидный возраст, гном двигался твёрдо, уверенно и даже немного вальяжно. В правой руке бодрый дед нёс кривой витой посох с ярким синим светлокамнем в навершии. Похоже, посох предназначался более для солидности, нежели для опоры.
Остановившись напротив, старичок пристально посмотрел Скалозубу в глаза.
Взгляд пророка гипнотизировал. У гномов, живущих глубоко в недрах гор, преобладал карий, либо жёлто-янтарный цвет глаз, однако у Дедушки… ярко голубые зрачки сияли словно бы изнутри. «Такого цвета могло бы быть небо…» – промелькнула странная мысль. Действительно странная, учитывая, что так называемое «небо» ни один нынче живущий, за исключением Предателя, не видывал отродясь.
Незаметно подмигнув Скалозубу, гном плюхнулся на колени, демонстративно сгорбившись в молитвенно-поклонной позе до самой земли.
– О великий, восседающий на троне столь превосходном, что заставил бы лить слёзы зависти владыку всех эльфов!
Глубокий чистый голос Пастыря далеко разлетался по площади. И без того притихшие гномы, казались ошеломлёнными настолько, что боялись даже вздохнуть.
– Вести о славе твоей достигли ушей старика! Восседая на нужнике, ты властвуешь над умами гномов как император давно ушедших времён! И вот явился и я, дабы склониться пред мудростью и могуществом твоим, господин!
Ничего не понимающий Скалозуб тупо пялился на распластавшегося перед ним старика. Пастырь сидел на коленях в глубоком поклоне и не издавал больше ни звука. Площадь словно застыла. Народ удивленно смотрел то на пророка, то на Скалозуба, понимая происходящее не больше самого «императора». Один только Фомлин покусывал губы и трясся, будто сдерживал смех.
Внезапно Пастырь расхохотался как сумасшедший, перевернувшись на спину и держась за живот. Старик смеялся заливисто как ребёнок, топая и брыкаясь ножками:
– Великий повелитель нужника, ха-ха-ха! Император говна в корытце!!! Аха-ха!
Напряжение собравшихся стало рассеиваться, на лицах появились нерешительные, поначалу, улыбки. Фомлин не утруждал себя сдерживанием, его прямо-таки распирало от смеха. Уперев руки в бока и согнувшись, он хохотал почти так же громко как Пастырь.
Настроение двух самых уважаемых гномов Квартала быстро передалось всем остальным. Какое бы представление не задумал пророк, расслабить зрителей и завладеть их безраздельным вниманием ему удалось.
Поднявшись наконец-то с земли, Дедушка небрежно отряхнулся, вновь обратив сияющее от радости лицо к Скалозубу:
– Кстати, отличная стрижка, а, Безбородый! Я слышал, ходить без бороды теперь высший шик среди законнорожденных, правда?
Толпа веселела всё больше.
«И вот это – пророк? Глас Праотца? – с горьким сожалением подумал про себя Скалозуб. – Публично издеваться над беспомощным гномом… хорош же святоша!»
Пастырь, будто прочтя его мысли, потрепал осуждённого по голове:
– Эгей, сынок, да ты не грусти! До свадьбы отрастёт, ха-ха-ха! – задорно рассмеявшись, пророк повернулся к толпе.
Дождавшись пока вконец разомлевший народ малость успокоится и притихнет, пророк обратился к гномам с уже совсем иной интонацией:
– А вы что, дети мои. Издеваетесь и мучаете несчастного ребёнка? Презираете его? Думаете любой из вас лучше? Ведь так?
На лицах собравшихся отразилось непонимание.
– Но ведь он обманывал нас!
– Законнорожденный продавал нам гнилую грибокартошку!
– У себя-то в Пещере жрут сколько влезет!
– Да его убить мало!
Дедушка усмиряюще поднял руки:
– Хорошо, хорошо, я вас услышал. Значит, сей гном продавал вам сгнившую грибокартошку?
Стоявшие в первых рядах утвердительно закивали.
– Скажите, чада мои, сейчас, когда подлый обманщик закован, что-нибудь изменилось? Вам дали качественную еду? Кто-то торгует с вами вообще?
Толпа вновь затихла. Голодранцы задумчиво переглядывались и кивали отрицательно головой. Вперёд робко шагнул типчик в не очень опрятного вида фартуке, косясь на Фомлина и нервно потирая руки:
