Двое из кавалеристов играли на флейтах, пока несколько других танцевали с женщинами, которых они привезли из Иссоса по пути из города.
Я велел Сорину проследить, чтобы солдаты не причинили дамам вреда. Светлые фейри были хрупкими, их тела легко ломались от нашей силы. Я даже выделил монет, чтобы щедро заплатить за компанию этих женщин, достаточно, чтобы они смогли нанять экипажи из соседней деревни и вернуться в Иссос. Последнее, что мне нужно, — это слухи о жестокости, распространяемые девицами, у которых в этом городе множество ушей.
Я хотел, чтобы народ Лумерии без сопротивления принял нового короля. И не собирался давать им повода для неповиновения, даже из-за плохого обращения или недостаточной платы иссосским блудницам.
— Лайкел, — я повысил голос так, чтобы остальные могли слышать, и положил тяжёлую руку ему на плечо, — если я буду выпивать по одной с каждым отрядом в лагере, я так и не проснусь, чтобы вернуться в Силвантес. — Я окинул взглядом толпу фейри, чьи лица озарились при упоминании дома. — А разве не все мы хотим быстрее добраться до Силвантеса?
Толпа взорвалась ликующим одобрением, последняя за вечер группа, с которой я решил задержаться на несколько часов.
— Для тех, кто завтра отправится в другие части Лумерии, знайте, что я бескрайне вас уважаю. — Пока одни вернутся домой, многим предстоит начать наше правление заново по всей Лумерии. Я должен был убедиться, что светлые фейри понимают, кто теперь ими правит. — Наслаждайтесь вечером. Вы это заслужили.
Флейтист остановился. Огонь потрескивал, а я оглядывал небольшую группу.
— Мы бы не выиграли эту войну без каждого из вас. Спокойной ночи, воины.
Под новый взрыв восторга флейтист заиграл быструю, весёлую мелодию. Я скрылся в тени, после того как обошёл все костры лагеря, задержавшись дольше с солдатами, чем с отрядом Элитных.
Передовая заслуживала большего внимания. Они сражались за моего отца долгие годы и только недавно — за меня. Я хотел, чтобы они все знали, насколько я ценю их доблесть, честь, пролитую кровь и верность. Я должен был сказать им это лично. Чего мой отец никогда не делал.
Последнее видение Далии оставило меня в смятении. Хотя я знал, что нахожусь на верном пути, что Уна — мой путь, но дополнение к её предсказанию лишало меня сна.
Две стороны одной монеты. Демон-фейри. Один истинный, другой — нет. Берегись чёрного ворона, ибо он жаждет твоё место… во всём.
Как и многое из предсказаний Далии, оно было окутано таинственными, бессмысленными фразами. Но больше всего мне запомнилось, что враг таится среди моих людей. Где-то. Возможно, здесь, среди солдат. А может, в Силвантесе. Или даже дальше. Вероятно, он станет проблемой, когда я начну устанавливать власть в Лумерии.
Из-за этой угрозы я хотел убедиться, что фейри понимают свою значимость. Все они будут справедливо вознаграждены монетами и провизией, когда мы вернёмся домой. Некоторые получат земли за долгую и доблестную службу — то, чего мой отец никогда не сделал бы. Хотя это было рискованно, я хотел, чтобы мои люди знали: я не он.
Возможно, в Силвантесе враг станет очевиднее.
Проходя между шатрами, я слышал звуки праздника и утех, доносящиеся из каждого из них. Тяжело вздохнув, я направился к своему шатру. Моё сердце то замирало, то билось сильнее. Мне предстояло лечь рядом с женщиной, которую я видел в слишком многих своих фантазиях.
Слухи о том, что принцесса Уна превратилась в самую красивую женщину, только разожгли моё любопытство к той девочке, которую я некогда вынес из подземелий. Но ничего не могло подготовить меня к тому, кем она стала.
Кровь Викса, она была неземной. Более прекрасна, чем сама Лумера. И в тысячу раз притягательнее.
Чёрные крылья. Они отросли вновь — я это знал. Но почему-то никто никогда не упоминал их цвет. И вот, увидев их, я был поражён: их красота контрастировала с её жемчужно-белой кожей. Мне понадобилась вся сила воли, чтобы не взять её тогда, в Нäкт Мире.
Терпение, — напомнил я себе, подходя к шатру и замечая, что Мекк и Феррин по-прежнему стоят на страже.
Я не позволю себе поспешности. Только после того, как будут завершены все обряды Силвантеса. Однако кровь закипала всякий раз, когда я смотрел на неё.
Недолго осталось.
— Мекк. Феррин.
Они отдали честь, приложив кулаки к груди, опустив головы и рога.
— Сир, — сказали они в унисон.
— Всё спокойно?
— Да, сир, — ответил Мекк. — Всё в порядке.
— Вы двое можете присоединиться к остальным и отпраздновать, — сказал я.
Феррин нахмурился.
— Но разве вам не понадобится охрана ночью?
— Я способен защитить себя и свою… — я бросил взгляд на вход в палатку и прочистил горло. — Я справлюсь с охраной Мизры этой ночью. Вы заслуживаете насладиться праздником.
— Благодарим, Ваше Величество, — с поклоном ответил Мек.
Феррин кивнул, и оба направились к ближайшему костру.
Я вошёл в палатку, где уголь всё ещё тлел голубым светом, согревая небольшое пространство. Но мой взгляд сразу устремился к фигуре женщины под мехами и внезапно участившемуся биению её сердца. Её дыхание стало прерывистым, тихое хриплое звучание наполнило тишину.
