Ибо узкая горная долина была выражением воли Миликки, местом возможностей, того, что могло быть и того, что было. Здесь не было никаких монстров, хотя разные животные водились в изобилии. И подарок был личным, доступным далеко не всем. Секретное место, неизгладимый след богини Миликки, словно памятник миру, который двинулся в новом направлении.
***
Две груды камней.
Два пирамиды из камней. Одна над могилой Реджиса и другая – над захоронением Кэтти-бри. Всего лишь чуть больше месяца назад Дриззт и Кэтти-бри были на пути к Серебристой Луне и, не смотря на проблемы с Плетением Мистры, это было радостное путешествие. Уже более восьми лет Дриззту казалось, что все радости были удвоены, и вся боль делилась пополам. Он словно станцевал свою жизнь рука об руку с этой удивительной женщиной, которая никогда не выказывала ему ничего кроме честности, сострадания и любви.
Затем она исчезла, похищенная от него способом, который он просто не мог постигнуть. Он пытался найти утешение, говоря себе, что ее боль закончилась, что она в другом мире вместе с Миликки. Ведь последние десять дней она очень страдала.
Но все это было напрасно, и он мог только качать головой и бороться с собой, сдерживая слезы и желание броситься через эту холодную и твердую пирамиду из камней, сложенную в траурно украшенной нижней палате Мифрил Халла.
Он посмотрел на более меньшую каменную груду и вспомнил свою поездку с Реджисом в Лускан, затем воспоминания унесли его намного дальше, назад, к их первым дням в Долине Ледяного ветра. Дроу опустил руку на Гвенвивар, которую он призвал на церемонию. Это было уместным, что пантера была здесь, и если бы он знал какой–либо способ выполнить это, он бы хотел чтобы здесь был и Вульфгар. Дриззт решил позже обязательно пойти в Долину Ледяного ветра, чтобы самому сообщить своему другу–варвару об этом горе.
Затем все сломалось. Мысли об этом сообщении Вульфгару окончательно сломили стойкость Дриззта До'Урдена. Его плечи содрогались от рыданий, и он словно чувствовал притяжение к полу, будто камни поднимаются похоронить его – и как он бы хотел этого!
Бруенор обнял его и заплакал вместе с ним.
Однако Дриззт быстро встряхнулся и встал, оглядывая комнату холодным взглядом.
– Они ушли, все будет в порядке, эльф, – шепнул Бруенор.
Но Дриззт только холодно смотрел прямо перед собой, с трудом сдерживая нарастающий гнев. Он знал, что никогда не будет тем же; что ненависть его не будет уменьшаться с течением дней, недель, месяцев или лет или может быть даже десятилетий. Не было никакого света и надежды в конце этого темного туннеля.
Не в этот раз.
***
Когда Реджис захотел найти что-то, что он мог бы использовать в качестве лески, то быстро нашел. Когда он искал крючок и удилище, те тоже нашлись очень легко. И когда он вытащил из маленького водоема свою первую форель, хафлинг задохнулся от удивления и спросил себя, не находится ли он в Долине Ледяного ветра!
Но он знал, что нет. Потому что даже если этот странный лес и находится на этой земле, то самой этой земли не было. Инструментов для резьбы не было, и Реджис уже не был удивлен, найдя их. Он захотел их – и они были там. И он постепенно начал понимать, что это место было мечтой, грандиозной иллюзией.
Рай или ад?
Проснется ли он?
Неужели он хочет?
Он проводил свои дни за рыбалкой и резьбой, дни были теплыми и счастливыми. Он ел еду, более восхитительную, чем что–либо, что он когда–нибудь пробовал, и шел спать с полным животом, пребывая в красивых грезах. И песня Кэтти-бри заполняла лесной воздух, хотя он видел ее только в мимолетно, далеко–далеко, прыгающую по лучам солнечного и лунного света, как будто они были лестницами к небесам.
Танцы, танцы всегда. Лес был жив через ее движения и ее песню, и веселые песни птиц сопровождали ее и под солнцем, и с наступлением мягкой темноты ночи.
Он не был несчастен и не расстраивался, но много раз Реджис ради своего собственного любопытства пробовал ходить по прямой линии, не делая ни одного шага ни влево, ни вправо в попытке найти конец леса.
Но необъяснимо каждый раз так или иначе он оказывался там, откуда начинал, на берегу маленького водоема.
***
Он мог только брать свою удочку и смеяться, уставив руки в боки.
И так все продолжалось и продолжалось, понятие времени стало бессмысленным, дни и времена года не имели никакого значения.
В лесу шел снег, но холодно не было, и цветы продолжали цвести, и Кэтти-бри, олицетворение волшебного духа Миликки, не замедлила ни свой танец, ни свою тихую песню.
Это было ее место, ее лес, и здесь она познала счастье, безмятежность и душевное спокойствие, а если бы в лес пришли беды, то она встретила бы их. Реджис знал все это, также знал он и то, что был гостем, приглашенным навечно, но не так тесно связанным с этой землей, как его товарищ.
