Мы невесело рассмеялись.
В тот день мы одолели четырнадцать миль. По-прежнему стояла холодная погода, с пронизывающим ветром, задувавшим с горных вершин.
Когда третий день перевалил за половину, хиллмены преподнесли свой первый сюрприз. Местность становилась холмистой, справа от дороги тянулась покрывшаяся льдом река, поэтому я вернул своих фланговых во главу колонны.
Из ниоткуда перед нами появилось около сотни верховых, перекрывших дорогу. Я услышал встревоженные крики штатских, но не обратил на них внимания.
Хиллмены рысью подъехали к нам, остановившись лишь после того, как я предупредил их, что мы будем стрелять. Один человек выехал вперед. Он был высоким, довольно худым, с курчавой бородой, заплетенной в косички; носил длинный разноцветный плащ, сшитый из кусочков шкур, а его кривая сабля свисала ниже стремени.
Он остановил лошадь футах в двадцати от меня.
— Значит, вы нумантийцы, так?
— Ваше умозаключение почти так же безупречно, как и ваше зрение, — отозвался Тенедос.
Человек усмехнулся, показав почерневшие зубы.
— Меня зовут Мемлинк, и мое слово — закон в Сулемском ущелье.
— Я знаю некоторых других хиллменов, которые могут оспорить эту точку зрения, — заметил Тенедос.
— Ба! Бандиты, не более того. Они падают ниц при встрече со мной.
— Не сомневаюсь, — согласился Тенедос. — Итак, по какой причине вы почтили нас своим присутствием, о Мемлинк Великий?
— Я хотел посмотреть на ф'ренг, которых жирный кабан Фергана выгнал из Сайаны. У вас есть женщины, с которыми я не прочь позабавиться, да и мои воины тоже. Один из наших старейшин владеет Даром; он показал мне пару бабенок, достойных разделить мое ложе.
Да... мне нужны женщины. И пожалуй, половина вашего золота и драгоценностей. Я милосердный человек, но поскольку вы проходите через мои владения, то думаю, будет только справедливо заплатить небольшой выкуп. Что вы на это скажете?
Тенедос выждал долгую паузу, затем наклонился вперед и тихо произнес:
— Пошел ты!
Мемлинк захлопал глазами.
— А точнее, — продолжал Провидец, — я имел тебя в жопу, имел ту шлюху, которая называла себя твоей матерью, и твоего отца, которого ты так и не узнал, потому что он не заплатил ей за визит.
Вся кровь отхлынула от лица Мемлинка.
— Ты не смеешь так оскорблять меня! Ни один человек не смеет так оскорбить меня и остаться в живых!
— Вот как? — вкрадчиво спросил Тенедос.
Рука Мемлинка метнулась к его кинжалу, и в тот же миг я наполовину вытащил свой меч из ножен.
— Хорошо же, — он растянул губы в нечто отдаленно напоминавшее улыбку. — Пусть твои слова послужат тебе наказанием. Я предлагал вам мир... теперь посмотрим, что у меня в другой руке.
Он натянул поводья, словно собираясь развернуть лошадь, но вместо этого пришпорил ее и помчался галопом прямо к нашей колонне.
Полагаю, таким образом он выказывал свою храбрость перед соплеменниками. Они выразили свое одобрение громкими криками и двинулись за ним. Мои лучники дали первый залп; в передних рядах хиллменов образовалась мешанина из брыкающихся раненых лошадей.
Мемлинк пронесся вдоль нашей колонны на полном скаку. Никто на успел обнажить меч, и он был слишком близко для стрелы из лука или удара пикой.
Но он не принял в расчет Лукана. Я развернул коня и пустил его галопом.
Копье почти достало хиллмена, но он вовремя пригнулся и прорвался мимо нескольких пехотинцев ко второй повозке. В ней сидело несколько женщин, пара стариков и дети. Рядом с возницей ехала одна из служанок Тенедоса, помощница кондитера по имени Жакоба. Я не раз замечал ее раньше — невысокая, исключительно красивая молодая женщина на год-другой старше меня, с длинными темными волосами, которые она обычно завязывала в узел на затылке. Но я ни разу не разговаривал с ней.
Должно быть, она была одной из красавиц, удостоенных внимания Мемлинка в магическом видении. С торжествующим воплем хиллмен наклонился, схватил Жакобу, перебросил ее через седло и пришпорил своего скакуна. Я развернулся на ходу и помчался за ним через остановившуюся колонну. Один из солдат Меллета возился с метательным копьем. Я вырвал его из рук опешившего пехотинца и поскакал дальше.
Мемлинк держал курс на извилистую лощину справа от дороги, явно рассчитывая на то, что там никто не осмелится преследовать его. Он пригнулся в седле, почти касаясь лицом гривы своей лошади.
Я привстал в стременах... уравновесил копье... и метнул его.
