Да, сам король Руси не желал слишком быстро расширять регулярную армию, считая, что его экономика еще не готова к такому. Но выбора, судя по всему, не было. Ведь Казимир мог действительно так поступить. И тогда это грозило настоящей катастрофой.
Подумав он решил не выделять отдельно рондашеров. Просто назначил выборные команды среди пикинеров, которые бы при случае кидали свои пики, выхватывали клинки и шли вперед. Поэтому его пехота состояло теперь только из пикинеров да аркебузиров. Соответственно по три тысяч и тех, и других.
Свою пехоту он разбил на шесть полков по тысяче человек. Впихнув в каждый полк поровну пикинеров и аркебузиров, организуя их по обычаю тех лет в роты по двести пятьдесят человек. А те дробил уже на пять взводов с полусотней бойцов.
Всего получалось шесть тысяч пехоты. На первый взгляд очень немного. Особенно для людей современных, для которых армии и в пятьдесят тысяч могут показаться крошечными. Но у Иоанн и с этим войском возникли очень серьезные проблемы, так как не хватало ни офицеров, ни оружия, ни доспехов, ни прочего снаряжения. Имелся только плац, жалование и прокорм. Ну и желание как можно скорее всю эту армию привести в удобоваримый вид.
Поэтому ребята тренировались. Многие ветераны, прошедшие две кампании, получили повышение. И теперь спешно осваивались в новых офицерских или унтер-офицерских ролях. А бойцы упражнялись, погружаясь в строевую подготовку, что перемежалась общей физической и весьма нехитрой боевой. Пикинеры учились правильно использовать пики, а аркебузиры осваивали ружейные приемы. Плюс каждый третий день марш-бросок, а каждый седьмой, воскресенье сиречь, отдых, сопряженный с банно-прачечными процедурами, бритьем волос[50] и посещением церкви.
Параллельно с пехотой шло развертывание и кавалерии. Именно кавалерии, а не конницы. Королевскую дружину Иоанн упразднил, переведя бойцов на сотенную службу. Перемешал с бойцами первых годов и сформировал две ордонансовые[51] роты улан по триста всадников. В каждой по три эскадрона, состоящих из десятка «копий» по десятку всадников.
Почему уланы? А почему нет? На татарском языке это слово[52] означало «юношу», что недурно пересекалось с славянской концепцией «добрый молодец» или «соколик». Что не вызывало отторжения у бывших дружинников. Да и тюркское происхождение слова никого не смущало, ибо на Руси тех лет степь и ассоциировалась как раз с конницей и тюрками.
Дополнительно к уланам была развернута еще одна ордонансовая конная рота. В этот раз гусарская. В нее зачислялись перешедшие на королевскую службу татары из союзного Касимовского ханства. Их пересадили со степных лошадок на хороших коней линейных коней. Ну и в целом приодели, богато «упаковав» по меркам степи. Но пик не давали, да и строем воевать не учили. Ведь в отличие от улан, их задачей была разведка, рекогносцировка и охранение при войске. Плюс преследование отступающего противника.
Название в данном случае полностью подражало уже существующей в Венгрии легкой конницы, которая неплохо себя показала в войнах с османами. Гусары и гусары. Слово уже овеянное славой.
Так что, по сравнению с летом 1473 года, регулярное войско королевства Русь увеличилось к 1474 году более чем вдвое. И его требовалось срочно приводить в порядок, обучать, вооружать и снаряжать. Причем желательно вчера. Плюс склады заполнять на случай аварийного развертывания новых рот и полков. А то, мало ли? Приведет Казимир тысяч двадцать швейцарцев и что с ними делать?
Поэтому с конца лета 1473 года вокруг Москвы начался разворачиваться материально-технический аврал. Техногенный бум своего рода, в который Иоанн только за неполный год вложил больше двухсот тысяч флоринов. Привлекая всех, кого только можно. Даже членов посольства и пленников. Главное, чтобы хоть что-то соображали в нужных делах.
И сейчас, после осмотра тренировок на плаце, он направлялся к Яузе. К реке, которую он планировал перегородить каскадом небольших плотин для привода верхнебойных водяных колес. Пусть она и не была мощной рекой, но вполне подходила для хозяйственных нужд. Да и водяные колеса все лучше, чем их отсутствие…
– Ну как у тебя тут дела? – Спросил король, подъехав к руководителю строительства первого гидроузла на Яузе.
– Доброго дня мой король, – поприветствовал Иоанна итальянец, сняв головной убор. – Все идет, как и должно. Завершаем облицовку платины снаружи. – Произнес он, а потом махнул в сторону вращающего колеса и добавил. – Вот, проверяем. Все работает исправно.
– А чего лопасти простые? Я же говорил вам делать как?
– Не можем пока, Государь.
– Что не можем? Лопасти ставить, отклоняя их в сторону набегающего потока воды так сложно?
– Мы… Я… это опытное колесо, – наконец, нашелся миланец.
– Сколько тебе и твоим людям понадобиться времени, чтобы сделать так, как я приказал? – Нахмурился Иоанн.
– Неделя, Государь.
– Хорошо, через неделю проверю.
После чего не прощаясь поехал дальше. А секретарь, чуть задержавшись, вручил итальянцу небольшой листок с предписанием и сроками выполнения. Чтобы не забыл.
