Татары не мешали продвижению.
Пару раз, конечно, попытались наскочить. Но генуэзские арбалетчики и валлийские лучники доходчиво донесли до них ошибочных их желаний. Заодно и сотни три всадников положили.
Отряд княжества Феодоро отделился от Андрея Васильевича ночью, чтобы татары не видели. И сразу ушел в горы, прихватив свою долю в добыче. Очень небольшую. Практически символическую. Но для них и это было много, ибо, по сути, они представляли собой балласт.
И вот теперь, достигнув Перекопа, Андрей Васильевич и боялся, и жаждал боя.
Потому что после Перекопа от него отделится отряд молдавского князя, уходя на запад со своей долей добычи. Столь важной для Стефана в его сложной и тяжелой борьбе с османами[59]. А его силы станут еще слабее… еще уязвимей.
– Может встанем тут лагерем и спровоцируем их на нападение? – Поинтересовался Холмский после долгого молчания.
– Как ты их спровоцируешь? – Повел бровью князь.
– Видишь, – указал Даниил на небольшой отряд всадников вдали. – Они следят за нами. Если разбить лагерь, а вечером, ближе к закату выйти с отрядом дружинников на север, то…
– Они могут обойти лагерь, вон там, за озером, – махнул рукой Андрей Васильевич.
– Ты же сам говоришь – они не решатся оставлять пехоту в тылу.
Князь внимательно посмотрел на Холмского, пожевал губы и произнес.
– Или решатся? Черт их разберет. Им ведь казна нужна наша. Мы ведь не только в Салачике завладели казной хана Крымского и того османского отряда, но и в Кафе недурно барахлишка взяли. Вон – целый обоз за собой тянем. И выйдя конным отрядом мы его с собой не прихватим. Только золото если взять да в бега. Но и то – тяжело будет. Много вьючных лошадей придется использовать, а с ними быстро пойти не получится. Ты думаешь, они это не поймут?
– Давай попробуем. Чем черт ни шутит? У страха глаза велики, да и жадность разум застит иной раз так, что и совсем с ума пялишь.
Андрей Васильевич немного помедлил. И согласился с Холмским. Поход им предстоял большой и долгий, поэтому после перехода по Крымской степи было бы разумно передохнуть хотя бы денек. А то и два. Благо, что пока ни с водой, ни с фуражом, ни с продовольствием проблем у него не имелось.
Однако, как только лагерь поставили, от татар гости заявились.
– Эй! – Заорали всадники издалека. – Не стреляй!
– Что надо?! – Донеслось из-за вагенбурга.
– Поговорить надо!
– Ну так говори!
– Не мне! Уважаемые люди хотят поговорить.
– Пущай приезжают! Не тронем! – Крикнул Холмский и подмигнув князю добавил шепотом, – мы не тронет. Но наши верные валлийцы всегда при нас.
Этот отряд татар скрылся. А через полчаса появился другой. Крупнее. И более пафосный. Это прибыли Тимур – бекляри-бек[60] покойного хана Ахмата и два ногайских мурзы – Муса и Ямгучи[61]. То есть, самые влиятельные лица в татарской армии. Кроме, конечно, Сайид-Ахмата, что претендовал на положение хана Большой орды и Менгли Герая, желавшего вернуть свой статус Крымского хана.
Подъехали переговорщики.
Спустились с коней, вместе со своей свитой. И вошли в пределы вагенбурга. Где Андрей Васильевич, Даниил Холмский и молдавский командир, предводительствующий союзным отрядом, сели пообщаться с гостями. Но не наедине. А в окружении до зубов вооруженных сторонников, как и тогда – в Кафе. Из опасения попыток реванша.
– Что вы хотите? – Наконец спросил Даниил после долгий расшаркиваний и приветствий.
– Мы пришли сюда как союзники и друзья. И видит Аллах, не желали вражды. Но происки Иблиса…
– Не мы ее начали.
– И мы уже раскаиваемся в содеянном, – осторожно произнес Тимур. – Люди Мехмеда Фатиха в этот раз были разбиты. Но если мы рассоримся, то в следующий раз они сумеют добиться успеха.
– И что вы хотите? – Вновь спросил Даниил, явно выводя собеседников на переговоры о деньгах.
– Вчера умер Сайид-Ахмат, – с укоризной глянув на Холмского, ответил Тимур.
– Умер? Но как?
– Не важно. Он мертв. Менгли Герай сбежал. Степь ждет великая смута. И в это непростое время мы очень не хотели бы расходиться врагами. Твой король, – произнес Тимур, обращаясь к Андрею Васильевичу, – ведь не хочет, чтобы из степи постоянно приходили набеги.
– Ты угрожаешь ему войной?
– Я был при Алексине, – усмехнулся Тимур. – И помню его слова о том, что орда – не город, а потому крепкие стены не окружают кочевья. Поэтому последнее что я хочу, это войну с твоим королем.
– Ты хочешь долю в добыче? – Еще прямее спросил Холмский.
– Мы хотим справедливости, – ответил за него Муса. – Наши воины проливали кровь в общем деле.
– К тому же вы на нашей земле, – заметил Ямгучи.
– Некогда эта земля принадлежала князьям Руси. – Возразил Даниил. – Там – у Керчи была их столица. И только вторжение Чингисхана отдало эти земли в руки степи. Поэтому это не только ваша, но и наша земля. Наши праотцы проливали здесь кровь, сражаясь с врагами еще в те времена, когда ваши предки даже за уральский камень не перешли.
– Это земля наша по праву! – Вскинулся Ямгучи.
– Погоди, – прервал его Тимур. – Что ты этим хочешь сказать?
