– Что эта не твоя или моя земля, а то, что она наша, – вместо Холмского ответил Андрей Васильевич, грозно сверкнул очами на своего воеводу. Чтобы тот «фильтровал базар».
– Кроме того, – после небольшой паузы, все же продолжил Даниил, – наш король, Иоанн, происходит из рода, что управляла Русью в составе Золотой Орды. Именно его предок поддержал законного хана в распре Мамая.
– Дерзкие слова, – дернул подбородком Тимур.
– Правда, она всегда колючая, – пожал плечами Холмский. – Но ведь ты никого не предавал, потому и нет тебе нужды печалиться о тех днях далеких. Ведь так?
– Ты слишком много говоришь для воеводы. – Осторожно ответил Тимур, глядя напряженно на Даниила. – Он – князь, а не ты.
– Он – дядя моего короля. Но я тоже родич своего короля. Тоже князь. И тоже из дома Рюриковичей. И любимый командир конницы Иоанна. И именно я разбил Ибак-хана решительным натиском всего трех сотен всадников.
– И что ты предлагаешь, командир конницы? – С легкой усмешкой спросил Тимур.
– Чтобы избежать смуты вам нужен новый хан.
– Это очевидно. Но все дети Ахмата погибли. А иные родственники мало силы имеют. Нет никого, кто смог бы привлечь на свою сторону всю степь. Или хотя бы ее часть, дабы силой подчинить остальных.
– Вот пусть Андрей Васильевич и станет вашим ханом! – Воскликнул Холмский. – А ты при нем, как был, так и останешься блекляри-беком. И новый хан справедливо наградит своих воинов, что сражались вместе с ним при Кафе.
– Он не Чингизид, – резонно заметил Муса.
– Он Рюрикович. А этот род намного древнее. Кроме того, он происходит от одного древнего Бога.
– Нет Бога кроме Аллаха! – Раздраженно воскликнули эти троя.
– В былые времена, как говорил мой король, бывали, – невозмутимо, заметил Даниил. – Вот от одного из тех древних и пошел род Рюриковичей. И ему нет переводу уже более тысячи лет. Чингисхан – велик. Но его потомки измельчали. Сами видите – более Всевышний не на их стороне. Сначала Казань, потом Алексин и вот теперь Кафа. Аллах отвернулся от них.
– Дом Чингисхана большой.
– Дом Рюриковичей тоже. И ему более тысячи лет. А сколько дому Чингиза? Триста? Четыреста? И он уже рассыпался. А дом Рюриковичей, несмотря на все невзгоды, выстоял. И вновь крепнет, набираясь силой. Кто из вас ныне рискнет пойти в большой набег на моего короля? Кто из вас не опасается того, что он в гневе спустится по Волге и разорит Сарай?
– Но дядя твоего короля – не твой король, – заметил Муса.
– Мой король уже направлял меня со своими всадниками помогать хану Ахмату бить Ибак-хана. Неужели вы думаете, что если его дяде будет угрожать опасность, он не придет ему на помощь? Ты, да и вы все видели, чего стоят войска моего короля.
Даниил Холмский распалялся и продолжал еще что-то вещать. Он слишком долго находился возле Иоанна как в жизни, так и в походах. И много с ним беседовал. А потому транслировал сейчас не свои слова, а его. Слишком уж наш герой накачал своего офицера правильной идеологической «начинкой». Да и ручные вороны короля стали уже притчей во языцех, порождая пересуды самого разного характера у всех окружающих…
– Ты возьмешь в жены мою дочь Нур-Султан[62]? – Наконец спросил Тимур у Андрея Васильевича.
– Возьму. Если она примет православие.
– Ты поддержишь моих племянников, – кивнул он на Мусу и Ямгучи, – как Сибирского и Ногайского ханов?
– Если они примут православие.
– Но нас не примут правоверные! – Воскликнул Ямгучи.
– Мы с вами верим в одного единого бога, – тихо заметил Даниил. – По-разному, но что это меняет? Ведь Бог един?
– Един! – Хором произнесли эти трое…
Даниил Холмский с легким трепетом шел на прием к своему королю. И ему было без всяких шуток боязно за ту кашу, что он заварил в Крыму. Он даже и предположить не мог как именно отреагирует Государь на его выходку – чистой воды импровизацию.
Да, он знал, что никакой особенной паранойи за юным Иоанном не водилось. И он был весьма гибок политически. Но фраза о том, что «когда лев голоден, он ест» стала уже притчей во языцех и широко гуляла по народу. Очень уж звучной она оказалась, особенно в контексте ситуации. Так что, сложиться прием мог по-разному. От высочайшего благоволения и больших наград, до лютой казни. Впрочем, тот факт, что по приезду в Москву никто не стал брать его под стражу – обнадеживал.
Андрей Васильевич остался в Крыму со своими войсками, выделив лишь сотню дружинников на сопровождение Холмского. Степь была беспокойна. Да, в разгул не пошла, но все одно бурлила. Во всяком случае, варилась в собственном соку и никуда не лезла. Пока.
