– Я имела разговор три месяца назад в Брюгге. И меня заверили, что город всецело на твоей стороне, и что никакой там древний норманн не в праве владеть Фландрией.
– А если это не уловка?
– Милый, это уловка. Поверь моей интуиции. Причем в книге Иоанн явно не заявляет свои права. Он говорит о том, что его предок правил Фризией. После же смерти его вотчину передали не законному наследнику, а непонятно кому. Это можно по-разному трактовать. В любом случае, это нам… тебе на руку, потому что в Конфедерации уверены – ты обижен и потому поддерживаешь их, предоставив денег Казимиру. Мальчик все правильно рассчитал.
– Но Антуан не называет его искусным в интригах.
– Я бы не стала доверять таким оценкам. Если он выжил в том, аду, что вокруг него творился, то наверняка умен и ловок. Другой вопрос – что он хочет. Это щедрый подарок тебе. И если мальчик разобьет конфедератов с ломбардцами, то ты окажешься ему должен. Крепко должен. Долг этот, конечно, можно и не отдавать, но… – развела она руками и мило улыбнулась.
Прекрасно зная о том, что Казимир уже начал кампанию против него, а из глубин Европы медленно, но верно надвигается серьезное войско, Иоанн решил действовать на опережение. Просто потому что не видел никакого смысла сидеть на попе ровно и ждать у моря погоды.
Поэтому, сразу как просохла земля, он выступил со своим войском к Смоленску, объявив воинский сбор еще зимой. Чтобы из Новгорода, Твери, Рязани и других городов отряды успели подойти по снегу. Да, это создавало увеличенную хозяйственную нагрузку на Москву. Но он к ней готовился уже несколько лет, заведя при своей столице «государевы склады».
В любом случае, собравшись до весенней распутицы, войска имели время попросту притереться друг к другу. А сам король, инспектируя их снаряжение, имел возможность что-то исправить или дополнить. Мало ли? Та же пехота с пришедшими в негодность ботинками далеко не уйдет. Так что Иоанн свет Иоаннович с самым пристальным вниманием проверял роту за ротой.
И надо сказать, что находил массу всяких «косяков» и промахов. Бывшие дружинники, ставшие командирами пехоты, относились к своим подчиненным – вчерашним крестьянам – попустительски. Да, предписанное делали, но соблюдая букву предписания, а не дух. За что король давал им втык. А особенно зарвавшихся даже отстранял от службы и сажал в холодную, ставя вместо них заместителей, на глазах которых бывших начальников и мордовали. Да перед строем. Да с подробным пояснением – за что и почему, дабы каждый пикинёр и аркебузир знал о том.
Инспекции касались не только снаряжения и вооружения.
Король каждый день принимал пищу из котла походной кухни той или иной роты, проверяя качество еды и, заодно, общаясь со служивыми. Не только пехотой, разумеется. Внимание к кавалерии и артиллерии он уделял не меньше. Но там особо не шалили, особенно в артиллерии, которая была его любимым детищем.
И обозы…
О обозы! К ним у короля был особый, пристальный интерес. Он ведь крепко помнил довольно расхожую фразу Суворова о том, что интендантов нужно вешать без суда и следствия после нескольких лет службы, ибо есть за что. Поэтому он носом рыл и ничему не доверял «на слово», ибо и ему, и всей Руси предстояло большое испытание. И обгадиться в нем из-за чьей-то глупой оплошности Иоанну не хотелось.
Так или иначе, но всю распутицу войско простояло у Москвы, а как земля просохла – выступило на запад – к Смоленску. Опираясь при том по ходу движения на организованные по зиме военные склады. Тащить с собой весь ворох продовольствия он не желал, поэтому, готовясь к войне, формировал запасы на приоритетных направлениях кампании. Отчего его продвижение оказалось весьма быстрым. Слишком быстрым, по мнению ратных людей Польши и Литвы, засевших в Смоленске…
– Чего-то их слишком много, – мрачно произнес боярин Лев Борисович Глинский.
– Пешцы же, – возразил князь Иван Юрьевич Мстиславский, наместник Витебский и Минский, прибывший со своими людьми на помощь Смоленску, который, без всякого сомнения, шел осаждать Иоанн.
– При Ржеве эти пешцы нам так наподдали до сих пор бока болят.
– А, – махнул рукой Иван Юрьевич. – По-всякому могло сложиться. Просто не повезло.
– А вот, гляди, конница. Всадники один к одному, что те – с копьями длинными, что те – с луками. Словно братья близнецы.
– Робеешь?
– Опасаюсь, что город мы не удержим.
– Не робей. Бог даст отобьемся. Вона стены какие.
– В Новгороде и Рязани тоже были стены.
– Типун тебе на язык!
– Гляди, едет кто-то… – перебил их начинающуюся перепалку кто-то из иных бояр.
Тем временем кавалькада из десятка всадников подобралась к городским воротам метров на пятьдесят. Их предводитель, что стоял рядом с знаменосцем, достал какое-то странное приспособление в виде конуса с ручкой. Приложил его ко рту и начал вещать:
