Но вот, наконец, 6 августа 1476 года, к большому полю, выбранному Иоанном для битвы у города Вильно, начали подходить основные силы Казимира. Гусары, как и прежде мельтешили, собирая сведения. Только теперь уже намного осторожнее. А иностранные наблюдатели и представители, что находились при Иоанне, позволяли опознавать тех, кто пожаловал.
И надо сказать, эти иноземцев хватало. Разными путями к Иоанну пробралось около сорока различных делегация, преимущественно небольших, охватывающих аудиторию от Неаполя, Кастилии и Англии и заканчивая даже каким-то уважаемым человеком из Кабарды. Ведь события в низовьях Волги не укрылись от внимания северокавказских народов.
Королю это жутко не нравилось, так как жрали они как не в себя, за его счет и только то, что по вкуснее. Да дефицитное вино пили, импортное. И выглядело это категорически накладно в военном походе. Доходило до смешного. Он сам питался скромнее своих гостей, регулярно вкушаю кулеш от походных котлов. Хотя король он, а не они. Но ради престижа приходилось их содержать. Кроме того, от них иногда была польза. Вот как сейчас.
К вечеру 9 августа армия Казимира, наконец, смогла протиснуться по местным узким дорогам и встать общим лагерем. А на рассвете 10 августа началось сражение. Без переговоров. Без каких-либо нежностей и условностей. Во всяком случае король Польши не считал нужным в такой обстановке общаться с какой-то там букашкой.
Какими силами располагал Иоанн?
У него под рукой было восемь немного потрепанных пехотных полков и семь отдельных рот аркебузиров. Совокупно почти девять тысяч пехоты, из которых около шести – стрелки. Сюда же можно отнести и роту королевских мушкетеров, которая квалифицировалась как драгуны, то есть, ездящая пехота[108].
Из кавалерии у Иоанна было три роты улан и шесть – гусар. Уланы словно с иголочки – полного состава, а гусар эта кампания немного потрепала. Совокупно выходило где-то две с половиной тысяч всадников, из которых только девять сотен – копейного боя.
С артиллерией дела обстояли интереснее. Четыре кулеврины и две дюжины фальконетов. Иоанн с осени прошлого года перестал именовать 3-фунтовые легкие полевые пушки так, переименовав в фальконеты. Чтобы короче и проще говорить – он решил каждому типовому орудию давать свое название.
Для 1476 года двадцать восемь «стволов» не очень представительный артиллерийский парк. В те годы, в связи с очень медленной перезарядкой, практиковались огромные «зверинцы» всякого рода орудий. Иной раз и в сотню, и даже более стволов[109]. Но Иоанн планировал компенсировать недостаток стволов скоростью перезарядки.
У Казимира ситуация выглядела намного лучше.
Одни только швейцарцы привели огромную толпу – восемнадцать тысячи бойцов. Включая старых, закаленных ветеранов. Одной ее, по мнению многих полководцев этих лет, было достаточно, чтобы втоптать Иоанна в землю.
Их поддерживало около семи тысяч фламандцев-наемников. Довольно крепкой пехоты, которая прославилась тем, что первыми сумели разгромить крупный контингент рыцарской конницы. Аж в 1302 году при Куртре.
По всему выходило очень сильно и солидно. Двадцать пять тысяч пехоты! Причем не абы какой, а очень серьезной.
С конницей у короля Польши тоже все было хорошо.
Он нанял в Ломбардии достаточно опытную компанию в семьсот конных латников. Плюс, в нагрузку к пехоте, удалось подтянуть порядка четырехсот имперских рыцарей. Еще три сотни польских «консервов» вполне себе полноценно упакованных в хорошую такую готику[110]. Кроме того, у Казимира имелось около двух тысяч средней конницы литовской и польской обычного для Литвы и Москвы типа. Что совокупно давало без малого три с половиной тысячи конницы, из которой порядка полутора тысяч – латная. Конечно, это были не жандармы. Совсем не жандармы. Но ее было много. Очень много. Непреодолимо много, ежели ее встретить просто так в поле[111].
А ведь имелись еще и артиллеристы. Много артиллеристов со своими «инструментами». Эти ухари выкатили более сотни разного рода орудий.
– Сир, – осторожно осведомился тот самый виконт из Франции, – каков ваш план? Может быть отойдем в Полоцк? Или хотя бы за реку?
– Зачем? – Наигранно удивился Иоанн.
– Сир, их очень много.
– Как завещал нам великий Гай Юлий Цезарь, бить нужно не числом, а умением. Ибо в противном случае победа ничтожна.
– Но… – попытался что-то возразить виконт, но осекся под взглядом короля.
– Разве при Алезии у Гая[112] было больше войск, чем у Верцингеторикса?
В общем, наблюдатели без шуток нервничали. Прежде всего из-за того, что их, скорее всего атакуют швейцарцы. А там в плен попасть не так просто. Они ведь иной раз бывают безудержны и режут всех подряд.
Иоанн же демонстрировал подчеркнутое спокойствие. Он объехал свои войска, выдвинутые к этому земляному валу, подбадривая их словами и шутками. Прежде всего шутками, чтобы люди смеялись. Шутить приходилось очень грубо и пошло, но бойцам пришлось это по душе. Ибо в этой нервической обстановки что-то иное просто никак бы на них не подействовало. А юмор прекрасно снимал напряжение.
