Клей веселился, представляя, как рвут сейчас на себе волосы в доме Ван Хорнов: успех прежнего кандидата в мужья затмил свадьбу Ребекки — колоссальное светское мероприятие, на которое Беннет и Барбара наверняка ухлопали кучу денег, чтобы пустить пыль в глаза всему миру. Выпадет ли им еще шанс поместить свадебное объявление в «Кэпитол мэгазин»? Сколько усилий было затрачено, чтобы шикарно представить грядущее событие! И вот все коту под хвост из-за Клея.
А ведь его восхождение еще не закончено.
Иона предупредил, что, вероятно, уволится. Он провел десять дней в Антигуа не с одной, а с двумя девицами и, вернувшись в занесенный ранней декабрьской метелью Вашингтон, признался Клею, что ни интеллектуально, ни физически не готов продолжать юридическую карьеру. Получив все, на что мог — а если честно, даже не мог — рассчитывать, Иона желал покончить с юриспруденцией. Он нацелился на морскую жизнь. Нашел спутницу, которая обожала плавать на яхтах и которой, поскольку она находилась на грани развода, тоже не мешало провести длительный отрезок времени вдали от берега. Иона родился в Аннаполисе и в отличие от Клея ходил под парусом всю жизнь.
— Мне нужна куколка, предпочтительно блондинка, — сказал Клей, усаживаясь в кресло напротив стола Ионы. Дверь кабинета он предусмотрительно запер. Был вечер среды, начало седьмого, Иона открыл первую за день бутылку пива. Между ними существовала негласная договоренность: никакого алкоголя до шести часов. Иначе Иона начинал бы сразу после обеда.
— У самого завидного жениха в городе проблемы с цыпочками?
— Я ведь только что вырвался из петли. Собираюсь на свадьбу Ребекки, и мне нужна малышка, которая затмила бы невесту.
— О, отличная идея! — рассмеялся Иона и выдвинул ящик стола. Только Ионе могло прийти в голову собирать досье на женщин. Пролистав несколько страниц, он нашел то, что искал, и бросил Клею через стол газету, сложенную рекламой дамского белья вверх. Ниже пояса на великолепной молодой богине практически ничего не было, а роскошную грудь она прикрывала лишь скрещенными руками. Клей вспомнил, что обратил внимание на эту рекламу в первый же день, когда она была напечатана, — четыре месяца назад.
— Ты с ней знаком?
— Конечно, знаком. Думаешь, я храню рекламу дамского белья просто для того, чтобы пощекотать себе нервы?
— Меня бы это не удивило.
— Ее зовут Ридли. Во всяком случае, так она представляется.
— Она живет здесь? — спросил Клей, не отводя глаз от снимка, который держал в руках.
— Она из Джорджии.
— О, горячая южная девчонка?
— Да нет, она русская. У них там есть место, которое тоже называется Джорджия.[13] Приехала сюда по студенческому обмену и осталась.
— Ей на вид лет восемнадцать.
— Почти двадцать пять.
— А рост?
— Пять футов десять дюймов или около того.
— У нее одни ноги не меньше пяти футов.
— Ты недоволен?
Стараясь выглядеть безразличным, Клей бросил газету Ионе.
— Какие-нибудь недостатки?
— Да, ходят слухи, что она двустволка.
— Что?!
— Ей нравятся как мальчики, так и девочки.
— Елки зеленые!
— Это недостоверно, но многие манекенщицы бисексуалки. Впрочем, это, может быть, просто слухи.
— Ты с ней встречался?
— Не-а. Она подружка моей подружки. Но она в моем списке. Я только ждал подтверждения. Попробуй. Не понравится — найдем другую.
— Ты можешь ей позвонить?
— Конечно, никаких проблем. Теперь, когда ты — человек с обложки, самый завидный жених, Король сделки, затруднений не предвидится. Интересно, там, в их Джорджии, знают, что такое юридическое соглашение?
— Если они везучие, то нет. Давай звони.
Они встретились за ужином в самом модном ресторане месяца — японском заведении, посещаемом молодыми и процветающими. В жизни Ридли оказалась еще красивее, чем на фото. Когда метрдотель вел их через зал к самому лучшему столику, все как по команде поворачивались ей вслед и разговоры смолкали на полуслове. Официанты суетились только вокруг них. Ее английский был безупречен, а легкий экзотический акцент добавлял облику еще большую сексуальность, хотя ни в каких добавках нужды не было.
Готовое платье с «блошиного рынка» на Ридли сидело шикарно. Главной приманкой была прическа — никакая одежда не могла бы соперничать с копной белокурых волос, глазами цвета морской волны, высокими скулами и безупречными чертами идеально красивого лица.
Ее настоящее имя было Ридала Петанашвили. Девушке пришлось дважды произнести его по буквам, прежде чем Клей хоть что-то разобрал. К счастью, манекенщицам, как футболистам, фамилии не нужны, поэтому она стала просто Ридли. Алкоголя она не употребляла вовсе, поэтому потребовала клюквенный морс. Клей надеялся, что в качестве основного блюда красотка не закажет тарелку тертой морковки.
