Вся жизнь Шэграла Крадхейка, длиной в более чем две тысячи лет, раскинулась теперь перед мысленным взором его праправнука. Детство, проведенное еще в старом мире, под сенью величия Империи Света. Катастрофа, едва не отправившая к праотцам весь подлунный мир. Последовавшее затем возрождение человечества – его возвращение к временам, что назывались в книгах по истории средневековыми. Служение идеалам отца, затем – собственным идеалам. Безрассудный младший брат, испортивший все.
Война Смутных Лет. Беседа в круге менгиров, что звался Стоунхендж и пережил все бури минувших лет. Схватка на холме Дрейведен. Два противника, Дэглан Кардан и собственный родич, одержавшие верх. Возвращение в Волшебную Страну, насмешки, позор, презрение от собственных недавних соратников. Тех немногих из них, кто выжил. Суд за прерванные жизни остальных. Унизительный приговор – милосердный, щадящий, оставляющий жизнь и свободу, даже замок, но лишающий рангов и положения при дворе.
Долгие годы кропотливого составления нового плана.
Теперь Гайвен Ретвальд знал, что ему делать, ибо все планы деда оказались раскрыты ему – и он сам принял эти планы сутью своей души и разделил их. Он уже едва мог сказать, где заканчивается личность Шэграла Крадхейка и начинается его собственная – настолько они перемешались, слившись почти воедино. Он уже не мог сказать, кем является сам – темным фэйри, обретшим наконец новое тело и новую жизнь, или собственным смертным потомком. Воспоминания теснились, танцевали, звенели, вспыхивали и тут же блекли. Понимание сложности предстоящей задачи звенело набатом. Страха, впрочем, не было. Были уверенность и сила. Все сомнения сгорели дотла – тысячу лет назад в бою с Эйданом Айтверном, на давнем суде в Звездной Башне, в конце мая на Горелых Холмах и минувшим вечером под сводами Тимлейнской крепости. Две жизни сцепились и переплелись, как змеи.
Боль наконец схлынула, и звон в ушах стих – а слова, звучащие на былых наречиях, на какое-то время утихли до шепота. Гайвен – если его еще можно было так назвать – открыл глаза и понял, что стоит на коленях посреди отведенного ему чертога в эльфийском дворце и держит за руку недвижимого пращура.
Тот сидел в кресле, откинувшись на его спинку и запрокинув голову. Встав, Гайвен увидел, что глаза Повелителя Бурь закрыты, а на лице застыло выражение странного, совершенного покоя – будто все тревоги и тяготы наконец оставили его, и миссия, тяготевшая над ним веками, была выполнена. Со стороны могло показаться, что лорд Шэграл спит.
Однако грудь его не вздымалась, и пульс не прощупывался.
Освободив руку, Гайвен Ретвальд накрыл покойного деда снятой со стола скатертью. Лучшего савана в комнате не нашлось. Король-Чародей немного постоял перед родичем, пытаясь утрясти в голове бешеными кобылицами заскакавшие мысли. До какой-то степени он еще оставался собой, тем собой, каким был час назад, перешагнув порог этой комнаты – но лишь до какой-то. Сын Брайана Ретвальда и Лицеретты Берайн глядел в лицо Повелителя Бурь, и вспоминал, сколько раз за сколько прошедших веков рассматривал это лицо в зеркале.
– Спасибо, – сказал наконец юноша, повернулся к мертвецу спиной и вышел.
Шэграл Крадхейк умер – однако Темный Владыка был жив и готовился подчинить себе Иберлен.
Близился седьмой час вечера, удлинились тени и начинало холодать, когда возглавляемый Алистером Тарвелом отряд выехал к лагерю его дяди. Эдвард привстал в стременах, присвистнул – напротив форта, как он и ожидал, собрались снаряженные Роальдом Рейсвортом карательные войска. На глаз солдат здесь было не меньше пяти тысяч, а то и все шесть. В этот самый момент они как раз, видимо, занимались перегруппировкой – отряды пехоты выстраивались в шеренги напротив ворот, конница держалась пока позади. Прищурившись, Фэринтайн разглядел, что сами ворота сломаны, а в их проеме обороняющиеся устроили заграждение из выложенных в два ряда телег и бочек.
– Видите, – спросил Алистер Тарвел, чьи глаза тоже оказались остры, – сваленные возле входа тела? Эти скоты уже пытались атаковать, причем недавно. И без особого успеха, я погляжу.
– Большое облегчение. Когда мы ехали сюда, я опасался, что опоздаем и увидим пепелище.
– Тарвелы не по зубам каким-то наемным выродкам, – фыркнул молодой рыцарь. – Уверен, дядя держался молодцом, да и сэр Артур не промах, как бы его не костерили всяческие идиоты. Колдер, Боунс! – возвысив голос, крикнул Алистер своим лейтенантам. – Повернуть строй, конницу в четыре фаланги! Копья вперед, знамена поднять, вид – боевой! Ждать моего сигнала!
