Лагерь иврим напротив был под непрерывным наблюдением и опасаться внезапного нападения Питтаку не приходилось. Перебежчики и пленные рассказывали, что армия местного короля с каждым днём сокращается, и что каждое утро он не досчитывается нескольких сотен бойцов. Из немалого опыта войн и подавления бунтов Питтак знал, чем это скоро закончится: перебежчики принесут голову своего вождя, остатки армии сдадутся в плен, и начнётся сбор красивых вещей и расправа над теми, кто ослушался воли басилевса. У себя в палатке Питтак обсуждал с военачальниками и проводниками, каким путём колонне лучше следовать дальше, чтобы быстрее завершить завоевание страны. Настроение у всех было прекрасное, филистимлянам виделось торжественное возвращение к себе на побережье с обозами, полными добычи, и с закованным в цепи туземным королём. Питтак даже разрешил присоединить к армии отряды перебежчиков, только не выдавать им железные мечи.
На четвёртые сутки стояния в Михмасе Питтаку доложили, что к иврим подошло подкрепление и расположилось лагерем вокруг селения Гилгал. Перебежчики объяснили, что это сам король Шаул снялся из своего лагеря и перешёл в Гилгал, где у иврим поставлен большой жертвенник. Питтак решил, что пора действовать. На стан Шаула он направит отряд из Гата с надоевшим всем Голиафом. Этот великан очень горевал после гибели Фихола, с которым прошёл не один поход. Голиаф громче всех кричал, что нужно расправиться с туземцами, и Питтак не прочь был хоть на время избавиться от крикуна, неплохого, но уж очень строптивого солдата.
Самый многочисленный отряд Питтак поведёт прямо на Гив’у, снесёт с земли это селение бунтовщиков и перенесёт туда военный лагерь, в котором теперь будет постоянно находиться филистимский наместник. По пути они уничтожат ивримскую армию в Гилгале и разрушат жертвенник. Там, где жертвенник, всегда находится драгоценная утварь, которая украсит триумфальную процессию по побережью к храму бога Дагона.
Все колесницы стоит присоединить к отряду, который направится в надел племени Иуды. Туда ещё ни разу не добирались филистимляне. Этому отряду Питтак велит перегнать на побережье стада жирных и длинношёрстых овец, которыми так славится надел Иуды.
Питтак дал военачальникам три дня на подготовку похода.
Авнер требовал выступать, но Шаул не разрешал. Он ещё вчера отправил вестового в Раму к Шмуэлю с просьбой прибыть в стан, вознести жертвы и благословить войско перед сражением. Шмуэль передал, что прибудет в Гилгал через семь дней.
– Через семь дней некого будет благословлять на войну, – тихо сказал командующий Шаулу.
– Без жертвоприношения не начнём, – отрезал король.
– А на что Ахимелех при тебе?
Вопрос был трудным. Ахимелех бен-Ахитув пришёл к Шаулу из города священнослужителей Нова, не признававшего судью и пророка Шмуэля из-за того, что тот не происходил из племени Леви.
– Будем ждать Шмуэля, – твёрдо сказал король Шаул и добавил с улыбкой: – Меньше людей – значит, на всех хватит оружия.
Он ушёл к обозу поговорить с Иорамом, узнать, как с запасами воды и не прибыли ли обещанные племенем Дана кремневые наконечники для стрел.
Между тем, главные события дня происходили совсем в другом месте. Питтак на первом же совете в Михмасе услышал, что дорога к мятежному центру биньяминитов Гив’е, проходит между двумя утёсами, Боцецем и Снэ, и понял, что там надо разместить лагерь для наблюдения за этой дорогой, причём, уже сейчас, пока колонна занята грабежом и не готова продолжать поход, о чём иврим не знают. Кроме того, пленные рассказывали, что небольшая армия сына Шаула вышла из своего лагеря, чтобы занять те два утёса над единственной дорогой в Гив’у. Поэтому Питтак приказал командиру рвущихся в бой молодых пехотинцев из Гата опередить сына Шаула, занять утёсы, а подходящих с юга иврим перебить.
В этот день дозорные из армии Шаула наблюдали удивительную картину. Отряд молодых солдат в юбках и с бронзовыми наколенниками принёс жертвы вином и солью богу Дагону, потом флейты заиграли военный гимн, солдаты запели и строем вышли из лагеря. Разинув рты, смотрели иврим, как спокойно и величественно шагают в бой с армией Ионатана молодые филистимляне. Зрелище это настолько потрясло дозорных, что они тоже не вернулись в лагерь своего короля. Авнер долго ругался, но вынужден был послать к утёсам других дозорных.
И вот, что узнали от них на следующий день.
