Король Шаул полностью

– Видишь, – вздохнул, – не привык я. – И улыбнулся. Потом он поднял с земли свою пращу, раскрыл суму и показал царю пять гладких камней, которые подобрал в ручье по пути в стан.

И Шаул, удивляясь сам себе, протянул пастушку пропуск – медную пластинку с чеканкой – и произнёс:

– Господь с тобою!

Эльханан поклонился и быстро вышел из палатки, прижимая к боку верёвку пращи и пастушескую сумку. Шаул стоял и глядел ему вслед, не в силах пошевелиться. Только когда снаружи раздались крики и удары, он встрепенулся и выскочил из палатки.

Тут же ему доложили, что произошло.

– Этот парнишка, – ну, который поёт, – показал пропуск и, не останавливаясь, побежал и стал спускаться в долину. Пока его братья сообразили, что их младший пошёл драться с великаном, наш певец ушёл довольно далеко. А их не выпустили из стана, и они полезли на охрану с кулаками, – рассказал вестовой.

При появлении короля драка прекратилась. Братья вместе со всеми побежали на холмы, чтобы увидеть, что происходит в долине Эйла.

– Он всегда был выскочкой, – кинулся к королю Элиав, утирая разбитый нос. Шаул отстранил его с дороги, и вглядываясь в долину, сказал:

– Смотри, дурак, как он победит.

Внезапно вокруг стало тихо.

А в это время в долине оруженосец растолкал задремавшего в тени великана, показывая ему, что кто-то вышел из стана иврим. Голиаф лениво сощурился, взглянул на долину и перевернулся на другой бок.

– Придёт – убью, – пообещал он, зевнув.

Прошло ещё несколько минут, и оруженосец закричал:

– У него ни копья, ни меча. Значит, спрятал за спиной лук. Он хочет нас застрелить!

Голиаф неохотно поднялся, позволил надеть на себя железную кольчугу и шлем, в одну руку взял меч, в другую – щит с эмблемами бога Дагона: молнией и орлом. Он хотел даже двинуться навстречу своему сопернику, чтобы прикончить того раньше, чем иври испугается и убежит обратно, но поленился выйти из тени.

Между тем, с холмов филистимского лагеря стали спускаться повозки и побежали первые солдаты поглядеть на зрелище после сорокадневной скуки. Никто не любил великана, вечно затевавшего драки, но ни один командир не решался с ним связываться. Все, конечно, были рады, что сейчас будет проучен какой-то туземец, но никто бы и не возражал, если бы иври перед смертью успел поколотить эту скотину, Голиафа.

Расстояние между врагами быстро сокращалось. Теперь великан смог разглядеть юношу, который шёл к нему ни с каким ни с луком, а с верёвкой. Голиафу стало стыдно перед своими: так нарядиться, чтобы раздавить «муху»!

– Ну-ка, беги обратно к маме! – крикнул он и топнул ногой в огромном сандалии.

Филистимляне захохотали, и тут на холмах услышали ответ Эльханана:

– Я выхожу на тебя во имя Господа Цеваота – бога строя израильского, который ты поносил.

– Ладно, – мрачно сказал Голиаф. – Раз я уже всё равно встал, то скормлю тебя сегодня птицам. У-го-во-рил! – заорал он вдруг тем страшным голосом, который сотрясал оба военных лагеря уже сорок дней.

Звуки веселья позади великана смешивались со скрипом всё прибывавших повозок. Зрители настраивались на потеху.

И тут пронзительно прозвенел голос юноши Эльханана:

– Сегодня вы узнаете, что не мечом спасает Господь.

Солдаты увидели, что он что-то вытащил из сумки, размахивая верёвкой, пробежал шагов десять-пятнадцать, резко остановился, присел, откинувшись назад, и в лицо Голиафу со свистом полетел камень. Сразу все услышали грохот железа о землю и клокочущий вой.

Всё замерло, затихли зрители в обоих станах, оцепенел Эльханан, не поверив, что его враг убит первым же камнем. После короткой агонии великан затих, кровь из пробитого лба залила песок вокруг шлема.

– Его послали боги! – заорал опомнившийся оруженосец и пустился наутёк. – Он перебьёт нас всех!

Филистимские повозки развернулись и понеслись обратно к своему лагерю.

– Спасайтесь! – кричали солдаты. – Это – боги!

Паника охватила лагерь, куда влетали удиравшие из долины филистимляне. Никто не слушал приказов, не обращал внимания на удары палок командиров. Толкая и давя друг друга, солдаты спешили выбраться из лагеря и убежать подальше. Кто-то опрокинул жаровню, начался пожар. Кричали рабыни в загоревшейся Палатке Удовольствий, кричал жрец, придавленный каменным столом, опрокинутым бегущими людьми, и мул, которого тянули, вырывая друг у друга узду, сразу несколько человек.

А к лагерю уже бежали, стреляя на ходу из луков и бросая дротики, опомнившиеся иврим. Авнер бен-Нер приказал прикончить противника.

Победа иврим в тот день была огромной и по числу убитых врагов, и по захваченной добыче.

Только один человек впервые не принял участия в сражении.

Тяжёлой походкой, словно сразу состарившись, король Шаул подошёл к тому месту, где у пальмы так и стоял, не замеченный пронёсшимся мимо войском победитель – Эльханан.

Юноша оттолкнулся спиной от ствола дерева и шагнул навстречу королю, протягивая ему огромный железный меч с золотой рукоятью.

– Нет, – покачал головой король, – это твоё.