Эльханан теперь приходил к братьям в долину Эйла. Проводя в стане по несколько дней, он учился вместе с солдатами воинскому делу, ел и спал в отряде своих братьев, а по вечерам, конечно, пел. Солдаты не отпускали его допоздна. Иногда к ним подсаживался и сам король с сыновьями. Они тоже просили: «Ещё!» и так все сидели и слушали Эльханана, пока не поднимался с камня командующий Авнер бен-Нер и не напоминал настойчиво, что уже вторая стража, а на завтра много работы по укреплению стана. Люди неохотно расходились. Эльханан ещё задерживался, чтобы уложить в коробку свой невель, и в такие минуты к нему иногда подходила принцесса Михаль. Кивнув Эльханану, девушка просила:
– Повтори ту ивусейскую песню.
– Какую? – он притворялся непонимающим.
– Про сватовство бога Луны Яреаха.
Эльханан возвращался на свой камень, ставил на колени невель, проводил по нему рукой и, прикрыв глаза, почти шёпотом пел для одной только Михаль:
Несколько минут оба молчали, потом девушка вставала, говорила: «Спасибо. Доброй ночи!» и уходила в палатку отца.
Однажды в месяце Подрезания лозы Эльханан приехал на ослике навестить старших братьев в долину Эйла. Он сгрузил Адораму бен-Шоваву в обоз положенные продукты и передал командиру братьев подарок от Ишая. Братьям Эльханан отдал связанные матерью рубахи, вручил гостинцы и спросил о новостях в армии.
– Чего тут рассказывать! – проворчал самый старший, Элиав, отламывая кусок от домашнего хлеба.– Вон видишь в том краю долины дым – это у филистимлян начали есть. Так и стоим друг против друга уже сорок дней.
– Шаул ждёт, чтобы необрезанные начали атаку, – предположил Шамма.
– Ага, – кивнул Элиав. – И они ждут. Им тоже легче защищаться у себя в стане. В общем, знаешь что, – он хлопнул Эльханана по спине, – езжай-ка ты домой, скажи от нас отцу спасибо и передай, что мы, слава Господу, здоровы. Сам видишь, какое теперь настроение у солдат, а перемен не видно. Сегодня, я думаю, и пение твоё ни к чему. Накорми осла, набери воды на дорогу и возвращайся в Бет-Лехем.
В этот момент послышались грохот, рёв и ругань на таком иврите, что Эльханан с трудом мог разобрать отдельные слова. Он вскочил и прислушался. Кто-то голосом, от которого дрожали листья на деревьях вокруг долины, поносил иврим, их армию, их короля и вообще весь дом Якова-Израиля.
Ни один солдат даже не обернулся в сторону доносящихся проклятий.
– У нас такое веселье каждый день, – объяснил Эльханану средний брат, Радай. – Это – Голиаф из Гата, вот такой «кабан»! – он показал руками.
– А вы чего терпите?
– Будет команда атаковать, тогда и нажмём, – неохотно ответил Элиав. – Заодно и этот своё получит. Сказано тебе, сорок дней уже ждём команду наступать, – добавил он раздражённо. – Может, опять некому принести жертвы и благословить войско? – предположил он, поглядев на братьев. – Когда у нас здесь последний раз был Шмуэль?
Но тут опять заорал и загромыхал железом Голиаф.
