– Двести штук! – выкрикивал, подпрыгивая, Асаэль. – Новые, свежие! Кто хочет пересчитать?
– Или поменять свой? – подхватил Рыжий. – Торопитесь!
– Ну, – сказал командующий королю, когда оба вдоволь нахохотались. – Объявляй, когда быть свадьбе.
– В новолуние, – громко сказал Шаул. – Завтра начнём готовиться. Пошлём приглашения во все концы Земли Израиля.
В стороне, неподалёку от палатки Шаула сидели связанные ивусейские пленные. Им хорошо было видно «подношение даров» ивримскому королю.
– Дикари! – плевался ивусейский князь. – Веселье диких!
В этот вечер пришёл выкуп из Ивуса, и слуги из ивримского стана отвели пленных к воротам их города.
Обе дочери короля Шаула были старше Давида. Ему исполнилось девятнадцать, Михаль – двадцать один, а Мейрав – двадцать три года.
Сёстры отличались и внешностью, и характером – первые принцессы израилевы. Мейрав походила на мать гладкой кожей смуглого, с постоянно серьёзным выражением лица. Как и Ахиноам, она вечно воевала за порядок в домашнем хозяйстве и была равнодушна к почестям, которые ей воздавали с тех пор, как Шаул стал королём. Мать была для неё примером, крепкое хозяйство и большая семья – желанной целью. Она исполняла всё, что положено старшей дочери короля, но при каждой возможности старалась избежать многолюдных сборищ, потому что, как и отец, была очень застенчива. От отца же она унаследовала довольно высокий для девушки рост и тяжеловатую походку, однако, милое лицо Мейрав всегда привлекало к ней молодых людей Гив’ы.
Михаль росла совершенно другой девочкой. На отца она походила только светлыми волосами и карими глазами – правда, в отличие от отцовских, с выражением высокомерия. Подруг вокруг неё всегда вилось вдоволь, но дружба бывала неравной: Михаль добивалась преклонения. Пока дочь Шаула была крестьянкой, она вела себя, как принцесса, а, став принцессой – как королева. В детстве Михаль очень жалела, что Бог не создал её мальчиком. Она даже пыталась собрать из детей Гив’ы отряд, чтобы взять в плен филистимского басилевса. С годами мечтательность у Михаль не прошла, и она перенесла её на свои отношения с Давидом – ещё в ту пору, когда слушала его песни в стане отца.
И вот, не только принцессы, но и весь народ в Земле Израиля узнал о решении короля и о готовящейся в доме Шаула свадьбе. Сёстры никогда не были близки. Теперь, напуганные слухами, каждая отдельно гадала о предстоящих переменах. Мейрав испугалась, что отец отдаст её, как старшую, в жёны Давиду – победителю великана Голиафа, а она совсем этого не хотела. Мейрав мечтала о замужестве с Адриэлем из Мехолы. Тот уже просил у короля её руки, но Шаул тянул с ответом, не говорил ни да, ни нет.
Михаль пришла к Мейрав и попросила её пойти к отцу и сказать, что та любит Адриэля. Михаль открыла сестре, что дала обет вечно любить одного только Давида и что она никогда не выйдет замуж ни за кого другого.
Мейрав, растроганной и заплаканной, не пришлось идти к отцу для трудного разговора: Иосиф и его сын уже донесли Шаулу про обет, данный Михаль.
– Слышал, что болтают эти слуги! – сказал король Ахии бен-Ахитуву. – Что сказано про обеты в нашем Законе?
– Ты можешь отменить любой обет своей дочери до наступления ночи, – ответил коэн. –
Шаул задумчиво кивнул. Потом переспросил:
– Значит, могу сейчас пойти и сказать: нет! Утешься, дочь моя, ты ничего не обещала Господу, это было затмение.
– Сейчас ещё можешь.
– Ладно. Спасибо, иди.
Ахия обернулся с порога.
– Отменишь?
– Нет, – сказал король Шаул. – Михаль выйдет замуж за Давида бен-Ишая.
Так коэн Ахия бен-Ахитув первым узнал, что король выдаёт замуж младшую дочь.
Знакомство Давида с Йонатаном произошло так. Оба стояли у ворот стана, когда неподалёку проходила группа солдат.
