– Но король иврим предлагал нам строить корабли прямо в его владениях, в Эцион-Гевере, держать их там в порту, а грузы перевозить через его страну по суше. Почему же ты против?
– Потому что, если принять такое предложение, то нам придётся брать иврим с собой в плаванье.
– Ну и что! Из портов короля Шломо – Эцион-Гевера и Эйлата – мои суда при попутном ветре могут достичь страны Офир за то время, пока сменится одна луна.
– Царь, чужеземцы не должны знать, какими путями ходят наши суда, – напомнил старший морской начальник. – А король иврим пожелал, чтобы мы брали с собой его матросов. За одно плаванье они узнают устройство кораблей, запомнят, какие ветры и течения и в каком месяце благоприятствуют плаванию, а какие могут разбить корабль о скалы, какие проливы проходимы, а где можно распороть дно о камни или сесть на мель. До сих пор ни у кого из наших соседей нет парусов, и никто из них не умеет плавать ночью, когда берег не виден. Да ты и сам знаешь, как много секретов есть у цорских моряков. Зачем же делиться ими с чужими?
Хирам I задумался, потом махнул рукой.
– Если мы будем выходить в плаванье из портов короля Шломо, то каждый наш корабль сможет доставить столько золота и красного дерева, сколько привезли в прошлом году из страны Офир два купеческих корабля. Цор и Ерушалаим станут самыми богатыми на всей Плодородной Радуге. Тогда будем вместе с иврим хранить наши морские секреты, – добавил он и подмигнул, но тут же став серьёзным, приказал: – Возьмёшь с собой матросов короля Шломо. Корабли пусть перетащат в Эцион-Гевер по суше. Это займёт не больше месяца. Охрану наших купцов от грабителей иврим взяли на себя. Иди и начинай готовиться к плаванью.
Через год Хирам I – царь Цора и Шломо – король иврим с нарядными свитами прибыли в порт Эцион-Гевер встречать возвращавшийся из страны Офир цорский флот – три торговых корабля, которые все в Эрец-Исраэль называли «таршишскими», так как они строились в селении Таршиш, – и сопровождавшего их для защиты от грабителей военного судна. Корабли предназначались для дальнего плавания и имели пятьдесят локтей в длину и семь в ширину. Строили их из клёна и кедра. Нос таршишского корабля был высоко поднят, его, как все суда Цора, украшала деревянная конская голова, на которой крепилась корзина для самого зоркого матроса. Корзины были привязаны и к обеим мачтам: главной, несшей большой четырёхугольный парус, и кормовой с небольшим треугольным парусом. Паруса поддерживались специальной балкой.
Военные суда цорян были прочнее купеческих. Их трюмы внутри разделялись на три яруса, в каждом сидели гребцы. На палубе размещались воины. Как солдаты вешали свои щиты на зубцы стен, окружавших их города, так и матросы Цора вешали щиты на деревянные зубцы вокруг палубы.
Среди маряков на всех кораблях впервые были иврим.
Прибыв в порт Эцион-Гевер, царь Хирам I и король Шломо увидели на палубе военного корабля только снасти для подъёма парусов, бронзовый якорь и окованное медью рулевое весло. Все воины ушли помогать матросам торговых кораблей.
Разгрузка флота продолжалась целую неделю, и всё это время на берегу было весело, царили дружелюбие и мир, как это всегда бывало между купцами стран Плодородной Радуги. Отовсюду слышалось пение, возле музыкантов кружились в танцах ивримские и цорские юноши и девушки, прибывшие в свитах короля и царя, проходили военные отряды в парадных доспехах, состязались колесничие и лучники. Товары с кораблей верёвками спускали на песок, показывали королю Шломо и царю Хираму I, а потом проносили между двумя людскими рядами, в которых смешались цоряне и иврим, приближённые и слуги, охранники и матросы. Всем не терпелось протянуть руку и пощупать высушенное морское чудище или огромную шкуру льва. Одни чернокожие рабы тащили клетки с игривыми обезьянками и связки незнакомых фруктов, другие пробегали к пальмовой роще с носилками, на которых сидели прибывшие в Эрец-Исраэль вельможи из южной страны Офир.
Только через неделю разгрузка кораблей окончилась, и потом ещё целый день с одного из них, распилив борт и пристроив специальные сходни, спускали на песок тёмно-серого слона, перепугавшего всех огромными бивнями. Слон был вялый, не принимал пищу и ещё долго приходил в себя после приступа морской болезни.
Все эти дни король Шломо и царь Хирам I, очень довольные первым совместным плаваньем, обсуждали планы на будущее.
